— Ты отлично справляешься, — сказал Эдди, вглядываясь в свои заметки через очки. — Еще парочка, и мы закончим.
Гэннон покачал головой, когда Эдди спросил ее, что для нее стало самым большим облегчением. «Что, блять, они думали, она ответит? Что у нее появилось несколько свободных от работы часов? Мудилы». — Он хотел произнести эти слова про себя, а не пробормотать себе под нос, но Пейдж уловила их и едва заметно покачала головой.
— Мое самое большое облегчение заключается в том, что с Эштоном все в порядке. Он держался молодцом. — Она сохраняла нейтральное выражение лица, голос звучал ровно. Она не собиралась выставлять напоказ какие-то эмоции только для того, чтобы телеканал мог ее использовать, и в тот момент Гэннон никого не уважал больше, чем Пейдж Сент-Джеймс.
— Ты чувствуешь, что тебе повезло, что ты осталась жива? — спросил Эдди.
— Я чувствую, что мне повезло, что я живу каждый день, — возразила она. — Хотя, может быть, сегодня немного больше.
— Ладно, детка. Еще один, — сказал Эдди, перебирая бумаги. — Кто о тебе заботится?
«Вопрос чуть не загнал ее в тупик», — отметил Гэннон. Конечно, Эдди закидывал крючок – вероятно, по приказу. Но она ни за что не призналась бы, что Гэннон Кинг ворвался к ней в душ, искупал ее, сменил повязки и провел ночь в ее постели.
— Мы здесь, в «Королях», одна семья, — чопорно ответила она. — Мы заботимся друг о друге.
Гэннон слышал достаточно. Он заблокировал объектив Рико.
— Ладно, хватит, — объявил он. — Пойдем, Пейдж. Я отвезу тебя обратно в отель.
Она вздохнула с облегчением и тут же сняла микрофон с футболки. Она подняла шум по поводу отъезда, но все это было для галочки. Гэннон дошел до того, что заставил Кэт запихнуть сумку Пейдж в грузовик, когда она ускользнула от него. Он нашел Пейдж в палатке для интервью, где Тони сидел на электрическом стуле, пока Эдди задавал ему вопросы.
— Блять, — пробормотал Гэннон и рванулся вперед. Но Пейдж остановила его. Поэтому он всучил ей бутылку воды и стоял рядом, пока она молча поддерживала Тони.
Тони был крепким парнем, который имел поразительное сходство с Билли Джоэлом36. Он легко смеялся и тяжело обижался, и он очень, очень хорошо справлялся со своей работой. «Перед камерой он чувствует себя не в своей тарелке», — отметил Гэннон, но Эдди успокоил его, смягчив вопросы. Он спросил его обо всем пару раз, и как раз в тот момент, когда Гэннон уже начал волноваться настолько, что хотел поднять Пейдж и отнести в грузовик, Эдди задал главный вопрос:
— Некоторые операторы спрашивали, почему ты перестал снимать и вмешался.
— Некоторые операторы – мудаки. — Тони пожал плечами, не раздумывая ни секунды. Он посмотрел туда, где стояла Пейдж, и подмигнул. — Есть разница между рейтингами и жизнью и смертью. Мы здесь не спасаем Амазонку. Мы снимаем телешоу. Никакие рейтинги не стоят того, чтобы потерять Режим Зверя из-за них.
Пейдж проигнорировала протокол и осторожно обошла Фелицию и ее микрофон, чтобы обнять Тони.
Уголок губ Эдди приподнялся, и, когда Пейдж и Тони быстро вытерли глаза, Гэннон понял, что ему удалось получить именно то, чего хотел телеканал, не слишком переступая границы.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
Пейдж проснулась на рассвете от теперь уже знакомого ощущения тепла Гэннона, обволакивающего ее. Она вдохнула его запах. Последние три ночи он спал в ее постели, и каждое утро она просыпалась под тяжестью его рук. Его аромат и тепло успокаивали ее.
Они никогда не обсуждали это.
Это было слишком… интимно.
И Пейдж не хотелось в этом признаваться, но она думала, что если они поговорят об этом, он перестанет приходить к ней в постель. Какой бы ужасной ни была эта идея, она все равно хотела, чтобы он был рядом.