Пять минут. Вот и все, что она могла себе позволить, чтобы почувствовать эту ужасную, разрывающую боль в груди. А затем она отправится работать.
Перед тем как вернуться на площадку, Пейдж спустилась к стойке регистрации и попросила сменить ей номер. Она поднялась на этаж выше, подальше от Гэннона, и взяла с администратора обещание, что он никому не сообщит номер ее комнаты. Она не была уверена, сможет ли кто-нибудь из хостес устоять перед обаянием Гэннона, но это было лучше, чем ничего.
У нее скрутило живот, и она воспользовалась моментом, чтобы присесть на край кровати. Она судорожно вздохнула и тут же пожалела об этом.
— Дерьмо, — тихо пробормотала она и бросилась в ванную как раз вовремя, чтобы не растерять по пути свой обед. Пейдж убеждала себя, что ее рыдания были из-за тошноты, а не от обиды. Не из-за любви к Гэннону.
Она растянулась на полу, прижавшись щекой к прохладному кафелю. В воздухе слабо и успокаивающе пахло чистящим средством.
Ее телефон снова завибрировал. Звонки начались еще во время ее пути до отеля, но у нее не было желания отвечать. Особенно когда она увидела, кто звонит. Дюжина пропущенных звонков от Гэннона Кинга и еще десяток текстовых сообщений. Удивительно, что у него нашлось время позвонить или написать ей, пока он трахал Миган до беспамятства.
От этой мысли ее желудок снова скрутило, но больше опустошать было нечего. Осталась только зияющая пустота.
Пейдж, пожалуйста, ответь. Я могу объяснить.
Объяснить? Что тут было объяснять? Ей не нужно было объяснять, что мужчина, с которым она спала, был лживым мешком дерьма. Боже, весь сезон был одной большой ложью. И она попалась на крючок.
Ты в порядке? Пожалуйста, поговори со мной. Пожалуйста.
Черт возьми, Пейдж! Возьми свой гребаный телефон и скажи мне, все ли с тобой в порядке.
«Множество оттенков Гэннона Кинга», — с грустью подумала она, выключая телефон и убирая его обратно в карман. Боже, как же ей было больно. Ей казалось, что на грудь давит что-то невыносимо тяжелое, словно пытаясь ее раздавить. Голова раскалывалась у основания шеи, и боль обещала только усилиться. Она ничего не могла предпринять, ничего не могла сделать, чтобы притупить ее. Это была цена, которую ей пришлось заплатить за то, что она влюбилась в лжеца.
Она заставила себя встать и посмотреть в зеркало. Пейдж выглядела бледной и больной. Ее призрачно бледную кожу покрывал пот, поэтому она умылась и схватила косметичку. Если какая-то ситуация и требовала доспехов, то именно эта. Пейдж аккуратно нанесла тональный солнцезащитный крем и водостойкую тушь. На ее щеках все еще не было особого румянца, но природа позаботится об этом достаточно быстро. Ее волосы также были в беспорядке, поэтому она сделала все, что могла, разделив их пробором с одной стороны и оставив распущенными. Пейдж переоделась в свежие шорты и свою любимую майку с надписью «РежимЗверя» на груди – подарок бригадира «Кингс Констракшн» Флинна.
Она сможет это сделать. Пейдж кивнула своему отражению.
Она не собиралась позволить какой-то огромной, чудовищной, выворачивающей наизнанку ошибке лишить ее работы. Даже если на съемочной площадке будет ошиваться подружка этой огромной ошибки. Она с трудом сглотнула.
Господи Иисусе. Пейдж Сент-Джеймс была другой женщиной43.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Пейдж смотрела на остатки бурбона в своем стакане и абсолютно ничего не чувствовала. Наступившее оцепенение стало долгожданным облегчением после жгучей агонии, которую она испытывала на съемочной площадке в течение последних четырех часов.