Она почувствовала, как в ее измученном сердце вспыхнула непрошенная искра надежды. Но она покачала головой, пытаясь отогнать ее. Он лгал. Он заставил ее выглядеть и чувствовать себя дурой. Ее работа, ее репутация были под угрозой, потому что он играл с ней в игры.
— Не качай головой, Пейдж. Это никогда не было правдой. Но то, что я чувствую к тебе, и то, что я думаю, ты чувствуешь ко мне? Это чертовски реально. Ты мне нужна, Пейдж. Я…
Он замолчал, борясь со словами.
— Просто скажи это, — пробормотала Пейдж, уставившись невидящим взглядом на приборную панель.
— Я люблю тебя.
Она восприняла эти слова как удар, и внутри нее все сжалось. Ничто из того, что он мог сказать, не могло причинить большей боли, чем эти слова.
— Я уже подозревал это, — продолжил он. — Но когда ты сегодня ушла со съемочной площадки, я почувствовал, что наблюдаю за тем, как уходит моя жизнь. И я понял. Я люблю тебя, Пейдж, и ты убиваешь меня тем, что не доверяешь.
— Не смей так говорить! Не сейчас, не из-за этого. Это жестоко, а я никогда не считала, что ты на такое способен, — всхлипнула Пейдж. Нет, ей не нужна была эта боль. Ей не нужны были эти слова в качестве извинения. Она хотела вернуться к гневу. Это было безопаснее.
Она потянулась к дверной ручке, но Гэннон схватил ее руку через консоль.
— Не уходи. — Она услышала отчаяние и боль в его голосе и возненавидела то, что ее кожа нагрелась под его прикосновением.
— Ты не можешь уйти, — сказал он так, словно принял решение за нее, и на этом все закончилось. Она оттолкнула его руки, но он потянул ее назад. Когда она повернулась, чтобы сказать ему, как сильно его ненавидит в этот момент, его губы были так близко.
Оглядываясь назад, она не могла вспомнить, кто из них сделал этот шаг, но в одно мгновение они боролись друг с другом, а в следующее – их рты слились воедино. В поцелуе было столько же жара, сколько и гнева.
В нем чувствовалась злоба, отчаяние и потребность. Руки Гэннона были повсюду, и Пейдж смутно догадывалась, что ее руки жадно пытаются перетащить его к ней через консоль. Она нуждалась в нем как в кислороде.
Его губы впились в ее губы, зубы царапали ее зубы, язык проникал в ее рот.
— Я люблю тебя, Пейдж. Я люблю тебя так чертовски сильно.
Она едва слышала эти слова за грохотом своего сердца, перекачивающего по венам загустевшую кровь. Она почувствовала солоноватый привкус, но ей было все равно. Она с головой отдалась поцелую. Но Гэннон отстранился.
— Милая, — выдохнул он дрожащим от боли голосом. Он провел большими пальцами по ее щекам, и только тогда Пейдж поняла, что плачет. — Пожалуйста, не плачь. Ты убиваешь меня, Пейдж.
Он снова притянул ее к себе, но на этот раз для того, чтобы прижать к своей груди. Он поцеловал ее в макушку, и ее сердце еще немного разбилось. Это был тот Гэннон, которого она знала, тот самый Гэннон, которого она хотела. Но кем был тот человек, который затащил Миган Тракс в свой гостиничный номер?
Он не мог быть и тем, и другим.
— Отвези меня обратно в отель, пожалуйста, — сказала она ровным голосом, отвернувшись от него и прислонившись к двери.
— Пейдж…
— Я не могу этого сделать, Гэннон. У тебя явно есть дела, которые нужно решить, а я не могу рисковать своей репутацией из-за такой неразберихи. Не тогда, когда я так близка к тому, чтобы действительно чего-то достичь.
Без его тепла она чувствовала холод и пустоту. Одиночество.
— Это еще не конец.
— На сегодня это конец.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ
Пока тащила чемодан по коридору в свою квартиру, Пейдж убеждала себя, что она не трусиха. Она просто избежала ненужной сцены.