- Ч-что сказать?
Чиит практически прохрипел, вдавливаясь в стенку еще сильнее.
- Ооо, да! Вот так! Только чуточку погромче. Но вы – все равно идеал! Ваша стать может воспеваться великими наравне с Агамемноном и Ахиллесом! Они тоже были героями, как и вы. Я вам сейчас про них расска…
- Девочка, послушай!
Чиит, выведенный из себя, повысил голос. Оборотень нахмурился: он прекрасно знал, на что способен этот с виду не грозный человек. Не стал бы граф брать с собой кого попало, вот и Чиит кем попало не был: он вместе с графом правил теневым миром горного королевства, правил беспощадно, но весьма взвешенно и обдуманно. Жестокий, рациональный и весьма преданный старому горному королю и шуту в частности.
Но на иномирянку его тон произвел совершенно обратное впечатление. Она млела. И с восхищением воскликнула абсолютно счастливым голосом, подняв на него сияющие глаза:
- Да, мой варвар! Именно так! Ваш голос слух мой ласкает, как рокот безбрежного океана!
- Заткнись и послушай наконец!
Чиит покраснел от злости, но иномирянке было все нипочем. Она смотрела на него, как на изображение Акатоша в старом храме, а потом опустила лицо вниз и прошептала:
- Боже, только не это! Только не говорите мне, мой варвар, что ваше сердце отдано другой! Я этого не вынесу!
Голубые прозрачные глаза блеснули. На сложенные на коленях руки капнула слеза, скатившись по щеке. А потом еще одна, и еще. Ее губки затряслись, лицо порозовело, а слезы полились не переставая.
Чиит обомлел. Не сказать, чтобы он верил женским слезам, но слезы иномирянки его обескуражили.
Он перевел растерянный взгляд на оборотня.
- Она что, того? Не в себе?
Но тот и не думал помогать. Пожал плечами.
- В себе, в себе. Сам расстроил девчонку, сам и успокаивай.
Она уже совершенно расклеилась, тихонько всхлипывала, закрыв лицо руками. Ее узкие плечи дрожали. Оборотень не успевал поражаться ей. Нет, ну это ж надо… Он до последней секунды знал, что она притворяется, но насколько же гениально! Сам бы купился!
Чиит же растерянно молчал. Ему еще не приходилось встречать настолько влюбчивых и восторженных идиоток.
***
Я была безутешна в своем «горе». Плакала тихонько и деликатно, но со скрытым надрывом и болью, как жестоко брошенная женщина. Пока кто-то не постучал меня по плечу.
- Ну-ну, не расстраивайся так, Евгения. Чиит совершенно свободен, он вдовец уже много лет.
Я вытерла рукавом заплаканное лицо, всхлипнула. Поймала злобный взгляд Чиита (ну и имечко!), брошенный вскользь на сдавшего его Игора, который с хитрой и довольной физиономией посматривал в окно кареты. Вздохнула, снова включаясь в игру. Прошептала, подпустив в голос недоверия.
- Что, правда? Ваше сердце свободно для любви и для… меня?
- Нет! – рявкнул этот чурбан, промокнув вспотевший лоб рукавом, хотя в карете не было жарко из-за утренней прохлады.
- Но позвольте, мой варвар, мне любить вас? Ведь наша встреча предопределена небесами, и вы не вправе отвергать этот чудный дар – дар любви… Давайте же будем держаться за руки и идти вместе по дороге жизни, пусть и недолгой. Вы же знаете, что я буду принесена в жертву ради блага народа, и я согласна – пусть так! Мне не за что винить богов, ведь я познала на заре жизни настоящую любовь, светлую и целомудренную!
- Какая, к Акатошу, любовь? – почти прорычал Чиит, стараясь понять в моем лепете, во что он ввязался.
- Наша с вами, разумеется. И с Игором, конечно. Его я тоже люблю. Он – мифический идол моего распутства, а вы – гордый паладин моей души, самурай моего сердца.
Я несла всю эту чушь воодушевленно и пламенно. Никакой фальши. Идеально. Правда, Игор, отвернувшийся к окну, кусал губы. Подозреваю, что старался не заржать. Ну и ладненько. А я продолжила представление. Подалась вперед, добавив во взгляд фанатичного блеска, прикусила губу и снова зашептала:
- В вашем взгляде бушует ураган, смерч, страсть и сила. Позвольте мне взять вас за руку… - Я клещом вцепилась в его конечность, не обращая внимания на его попытки вырваться. - У вас такие сильные руки, правда, вы кусаете ногти… Вы хорошо кушаете? Или вам не хватает кальция? Вообще-то грызть ногти опасно, могут завестись глисты. На правах любимой и любящей женщины я вам запрещаю вредить своему здоровью… Лучше давайте поищем мел!