— А ты… — Оля посмотрела на нее в упор. — Ты как его вообще? Ну, Данила. Впечатлил?
— Он спас нас, — просто ответила Кристина.
— О, он всех нас спас, — в голосе Оли проскользнула странная, горькая ирония. — Он наш спаситель, наш герой, наш неприступный бастион. Только не пытайся заглянуть за стену этого бастиона, девочка. Там ничего хорошего нет. Только холод и старые призраки.
Она встала так же резко, как и села.
— Ладно, пойду проверю, как там наш мальчик-разведчик. А то еще надумает с горя в одиночку на Ночных Охотников пойти. С него станется. А ты поешь и поспи. Завтра будет новый день. И он будет не лучше предыдущего. Такое уж у нас тут расписание.
Она ушла, оставив после себя больше вопросов, чем ответов. «Старые призраки». Что она имела в виду? Кто он такой, этот Данил, человек без прошлого, командующий армией потерянных детей в мертвом мире?
Еду принес Илья. Он выглядел ужасно. Его обычная веселая маска сползла, обнажив усталое, осунувшееся лицо. Он молча протянул Кристине миску с горячим рагу.
— Спасибо, — тихо сказала она.
— Не за что, — он присел на корточки рядом. — Это я должен говорить спасибо. Если бы не ты… я бы там и остался. Он прав. Данил прав. Я расслабился. Подумал, что я самый умный. А в этом мире самый умный — это тот, кто еще жив. Простая арифметика.
Он криво усмехнулся.
— Прости, что втянул тебя в это. Ты не должна была там быть. Это была моя ошибка.
— Мы все выжили, — Кристина нашла в себе силы его поддержать. — Это главное.
— Да. На этот раз, — Илья поднялся. — Ешь. Тебе нужны силы. Он не даст тебе долго отдыхать. Он считает, что лучший способ справиться со стрессом — это работа до седьмого пота. Или новая драка.
Он ушел, оставив Кристину наедине с едой и тяжелыми мыслями. Она заставила себя съесть несколько ложек. Еда была пресной, но горячей, и тепло медленно разливалось по телу, немного разгоняя внутренний холод. Усталость навалилась разом, тяжелая и свинцовая. Кристина легла, укрылась одеялом и провалилась в сон без сновидений, глубокий и черный, как сама ночь за стенами их убежища.
— Воронцова. Подъем.
Голос был тихим, но настойчивым. Он ворвался в ее сон, как ледяной клинок. Кристина рывком села, сердце заколотилось от испуга. Над ней стоял один из парней-часовых, тот, что был с ними на вылазке с дробовиком. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня.
— Вождь велел тебя разбудить. Ждет у себя. В «кабинете».
«Кабинет» Данила. Об этом месте ходили легенды. Никто, кроме Ильи и нескольких приближенных, там не бывал. Это была его цитадель, его святая святых. И сейчас ее вызывали туда. Зачем? Чтобы отругать? Наказать? Или… что-то еще?
Она быстро оделась, стараясь не разбудить спящих Наташу и Олю. Лагерь спал. Лишь у костра сидели несколько человек из ночной смены, их силуэты качались в свете пламени. Парень молча проводил ее через весь холл, вверх по застывшему эскалатору на второй этаж. Здесь располагался бывший административный сектор торгового центра. Они прошли по длинному, гулкому коридору, мимо дверей с табличками «Дирекция», «Бухгалтерия», «Отдел кадров». В конце коридора была одна единственная дверь без таблички, обитая толстым слоем звукоизоляции.
Ее провожатый коротко стукнул в дверь и, не дожидаясь ответа, открыл ее.
— Она здесь.
Он посторонился, пропуская ее внутрь, и тут же закрыл за ней дверь. Кристина осталась одна.
Комната была аскетичной до предела. Ничего лишнего. Узкая армейская койка, аккуратно заправленная серым одеялом. Металлический стол, на котором лежали разобранные части снайперской винтовки и стояла одна единственная коптилка, отбрасывающая на стены дрожащие тени. На стене висела огромная, подробная карта города, испещренная пометками и значками. В углу стоял тот самый старый ноутбук, который она видела в своих видениях. И все. Никаких личных вещей. Ни фотографий, ни книг, ни сувениров. Комната солдата или монаха.
Сам Данил сидел за столом, спиной к ней. Он медленно, методично, промасленной тряпкой протирал затвор винтовки. Его движения были точными и экономичными, как у хирурга. Он не обернулся.
— Садись, — его голос в тишине комнаты прозвучал еще глубже и ровнее.
Он указал подбородком на единственный табурет. Кристина послушно села, чувствуя себя как на допросе. Она не знала, что говорить, и поэтому молчала, глядя на его широкую спину. Прошла минута. Две. Он продолжал чистить оружие, полностью игнорируя ее присутствие. Напряжение становилось невыносимым.