Даша сидела, обхватив колени, и молча смотрела в одну точку. Она почти не разговаривала с тех пор, как их привели в лагерь. Ее былая энергия и жизнерадостность иссякли, оставив после себя лишь выжженную, апатичную пустоту.
Кристина чувствовала себя чужой среди своих. Она пыталась поговорить с Дашей, но та отвечала односложно или вовсе молчала. Она пыталась влиться в разговор с Ваней, но он был слишком поглощен изучением новой реальности, и их диалоги сводились к обсуждению оружия и тактики выживания. А с Мишей говорить было и вовсе невозможно.
Ей было гораздо проще с ее «новой» семьей. С Наташей, которая без слов понимала ее состояние и просто приносила ей кружку горячего отвара. С Ильей, который, несмотря на пережитый разнос от Данила, уже снова шутил, хотя в его глазах теперь было меньше беззаботности и больше стали. Даже с Олей, которая теперь смотрела на Кристину как на младшую, непутевую, но принятую в стаю сестру.
— Что, твои друзья-недотроги все еще дуются? — спросила она как-то, когда Кристина сидела одна у костра. — Ничего, привыкнут. Или не привыкнут. Тогда игра сама их отсеет. Здесь долго не живут те, кто не умеет работать в команде.
Слова Оли оказались пророческими. Через два дня Данил собрал всех.
— Запасы на исходе, — его голос был сухим и деловым. Он стоял перед картой города, разложенной на столе. — Разведка нашла большой продуктовый склад. Но он в «красной зоне». Прямой штурм — самоубийство. Нужен отвлекающий маневр.
Он изложил свой дерзкий план: одна группа взрывает бензоколонку, чтобы отвлечь орду, вторая — грабит склад.
— Это безумие, — выдохнул один из новичков. — Вторая группа не вернется.
— У них будет шанс, если первая группа сделает все правильно, — ответил Данил, не меняя тона. — В отвлекающую группу нужны добровольцы. Те, кто умеет бегать и не боится шума.
Наступила тишина. Все понимали, что это билет в один конец.
И тогда вперед шагнул Миша.
— Я пойду, — сказал он громко, с вызовом глядя на Данила. Это была его попытка реабилитироваться. Не ради лагеря. Ради себя.
Илья, как командир группы, нахмурился, но промолчал. Он знал, что спорить с такими решениями бесполезно.
— Я с ним, — раздался тихий, но твердый голос. Все обернулись. Это была Даша. Она встала рядом с Мишей, ее лицо было бледным, но решительным.
— Даша, нет! — Кристина бросилась к ней.
— Да, Кристина, — подруга посмотрела на нее, и в ее глазах впервые за последние дни появился осмысленный огонь. — Хватит прятаться. Хватит бояться. Я должна это сделать. За нас. За… за все.
Кристина поняла, что спорить бессмысленно. Это было не безрассудство. Это был искупление.
В штурмовую группу Данил отбирал сам. Он прошелся взглядом по рядам, останавливаясь на каждом.
— Илья. Наташа. Ты, — он указал на одного из крепких парней. — Ты. И…
Его взгляд остановился на Кристине и Ване. Они стояли рядом.
— Вы двое. Будете грузить. Задача — не геройствовать, а быстро таскать ящики. Поняли?
— Поняли, — хором ответили они.
Ночь перед операцией была самой длинной в жизни Кристины. Лагерь гудел, как растревоженный улей. Группа Ильи, к которой присоединились Даша и Миша, готовила взрывчатку. В их углу было на удивление тихо. Никто не шутил. Они работали слаженно и молча, как люди, готовящиеся к последнему бою.
Кристина нашла Дашу, когда та проверяла свой автомат.
— Будь осторожна, — это было все, что она смогла сказать.
— Ты тоже, — Даша слабо улыбнулась. — Притащи оттуда шоколадку, ладно? Настоящую.
Потом к Кристине подошел Ваня.
— Боишься? — спросил он.
— Да, — честно ответила она.
— Я тоже, — он смотрел на то, как огонь костра отбрасывает тени на ее лицо. — Знаешь, когда мы там, в городе, блуждали… я все время думал о тебе. О том, как мы сидели в клубе. И о том, что я так и не успел…
Он не договорил. Просто протянул руку и коснулся ее щеки. Его пальцы были холодными, но ее кожа под ними горела. Это было неловкое, почти детское прикосновение, но в нем было больше настоящих чувств, чем во всех ее школьных мечтах.
— Просто… вернись, — прошептал он.
В условленный час они вышли. Две группы растворились в ночной тьме, идя разными путями навстречу своей судьбе. Внутри инкассаторского броневика, который вел Данил, царила звенящая тишина. Десять человек, запертые в стальной коробке, ехали сквозь мертвый город. Кристина сидела на жесткой лавке, сжимая свой пистолет. Рядом сидел Ваня. Их руки случайно соприкоснулись. Он не отдернул свою. И она не отдернула свою. В этой простой близости, в тепле его ладони, было больше поддержки, чем в тысяче слов.