— Папа? — прошептал он. Его голос, разнесшийся над мертвой рекой, прозвучал жутко и неуместно. Он смотрел перед собой, в пустоту над черной водой, и его загрубевшее, обветренное лицо вдруг стало детским, растерянным и полным надежды. — Это ты? Ты… ты вернулся?
Он сделал шаг вперед, инстинктивно отпуская ручку носилок. Конструкция опасно накренилась.
— Олег, мать твою, держи! — рявкнул Сергей, с трудом удерживая равновесие.
— Олег, стой! — закричал Ваня с берега, вскидывая автомат. — Там никого нет! Это иллюзия!
Но Олег не слушал. Его глаза были прикованы к невидимой точке. На его лице отражалась целая гамма чувств: неверие, радость, а затем — невыносимая, всепоглощающая боль.
— Прости меня… — прошептал он, протягивая руки к пустоте. — Я не хотел… я был маленьким…
Он сделал еще один шаг в сторону, оступился на скользком камне, и черная вода тут же сомкнулась над его головой. Он ушел под воду без всплеска, словно его просто втянуло в чернильную бездну. Сергей и другой боец, бросив носилки, которые тут же подхватили их товарищи, кинулись за ним. Они с трудом нащупали его под водой и вытащили на поверхность. Он бился в их руках, кашлял, отплевываясь черной водой, его глаза были широко раскрыты от ужаса.
— Он был здесь! — задыхаясь, кричал он, когда его выволокли на берег. — Он звал меня с собой! Сказал, что там… там мама ждет…
Кристина смотрела на это, и холодный пот прошиб ее. Она все поняла. Лес говорил с тобой чужими голосами. А эта река… эта река говорила твоим собственным. Она не показывала иллюзии. Она вытаскивала из самых глубин твоей памяти то, что ты похоронил. То, о чем ты отчаянно пытался забыть. Твой самый большой страх. Твою самую страшную вину. Она не топила тела. Она топила души.
— Все назад! На берег! Немедленно! — ее крик был резким, как удар хлыста.
Группа, поддерживая друг друга, выбралась из воды. Все дрожали — не столько от холода, сколько от осознания того, через что им предстоит пройти.
— Как… как мы это сделаем? — Оля обхватила себя руками, ее лицо было бледным. — Если каждый начнет видеть… такое… мы все утонем.
Наступила тяжелая тишина. План провалился, не успев начаться. Они были в ловушке.
— Связаться, — тихо, но отчетливо произнес Ваня. Он смотрел на реку, и в его глазах была холодная, расчетливая ярость. — Мы должны связаться одной веревкой. Сделать живую цепь. Чтобы те, кто на берегу, могли вытащить того, кто начнет тонуть в… этом. Мы будем якорями друг для друга.
Это был единственный выход. Отчаянный, рискованный, но единственный. Они достали все веревки, что у них были, и связали их в одну длинную, прочную цепь.
— Я пойду первой, — сказала Кристина. Это было не геройство. Это была обязанность лидера. Она должна была знать, с чем они столкнутся.
— Нет, — твердо сказал Ваня. — Первыми пойдут носилки. Данил. Он без сознания, может, на него это не подействует. А мы поймем, насколько силен эффект.
— А если подействует? — возразила Наташа. — Если он начнет биться в бреду? Мы его не удержим!
— Тогда мы будем знать, на что идем, — отрезал Ваня. — Это лучше, чем посылать кого-то вслепую.
Решение было принято. Четверо бойцов, включая Сергея, обвязались веревкой. Один конец крепко держали на берегу. Они подняли носилки с Данилом. Кристина подошла и посмотрела на него. Он все так же метался в жару, его губы что-то беззвучно шептали. Она поправила одеяло, словно это могло его защитить.
Они снова вошли в воду. На этот раз они двигались еще медленнее, напряженно вглядываясь в лицо своего вождя. Первые несколько метров прошли спокойно. Но когда они достигли середины, Данил внезапно задергался. Его глаза, до этого закрытые, резко распахнулись. Они были мутными, невидящими, но полными такого ужаса, что у Кристины, наблюдавшей с берега, застыла кровь в жилах.
— Нет… — прохрипел он, его голос был сиплым и надтреснутым. — Слишком поздно… нога… держись! Я вытащу! Не отпускай!
Он попытался приподняться на носилках, его руки шарили по воздуху, словно пытаясь ухватиться за кого-то невидимого. Бойцы с трудом удерживали его.
— Прости… — его тело обмякло, и из его глаз скатились две медленные слезы. — Я не успел…
Они вытащили его на другой берег. Он снова впал в забытье. Но теперь они знали. Река не щадила никого.
Пришла очередь Кристины. Она должна была перебраться на тот берег, чтобы организовать прием остальных.