Но она не хотела возвращаться. Здесь, на дне, в этой черной, безмолвной тишине, было ее место. Место рядом с Машей. Она должна была извиниться.
«Прости меня, Машуль, — думала она, чувствуя, как легкие разрываются от нехватки воздуха. — Прости, что я солгала. Прости, что потащила тебя с собой. Я просто хотела…»
Хотела чего? Понравиться мальчику? Почувствовать себя взрослой? Какая теперь разница.
— Кристина! Дыши! Борись!
Голос Вани стал громче, ближе. Она почувствовала, как сильные руки обхватили ее под мышками, пытаясь вырвать из вязкого плена. Но река не отпускала. Ил держал ее ноги мертвой хваткой.
Она открыла глаза под водой. Вместо мутной черноты она видела разбитый салон автомобиля. Перед ней было лицо Маши, бледное, с закрытыми глазами. И тонкая струйка крови, стекающая из-под ее светлых волос.
«Нет…»
Эта картина, этот последний, самый страшный фрагмент пазла, который ее мозг до этого милосердно блокировал, ударил по ней, как разряд тока. Нет. Она не хотела этого. Она не хотела умирать. Она хотела все исправить. Но было поздно.
— КРИСТИНА!
Крик Вани прорвался сквозь пелену воспоминаний. Он был совсем рядом. Он не просто тащил ее за веревку. Он был здесь, в воде, рядом с ней. Она почувствовала, как его пальцы вцепились в ее куртку, как он с нечеловеческим усилием рванул ее вверх.
Раздался чавкающий звук. Ил отпустил.
Ее вышвырнуло на поверхность. Она жадно глотнула воздух, который обжег легкие. Она кашляла, выплевывая черную, горькую воду и собственные слезы. Мир вернулся. Серый, унылый, безжалостный. Но он был настоящим.
Ваня тащил ее к берегу, почти неся на себе. Его лицо было напряженным, на скулах ходили желваки. Он ничего не говорил, просто тащил ее прочь из этого ада. Когда ее ноги коснулись твердой земли, она рухнула на колени, не в силах стоять. Ее била крупная, неудержимая дрожь.
Она выжила. Но часть ее души осталась там, на дне этой проклятой реки, в искореженной машине рядом с маленькой сестрой.
— Все в порядке… ты здесь… — услышала она голос Вани.
Он опустился на колени рядом с ней. Он был таким же мокрым и замерзшим. Он протянул руку, чтобы помочь ей встать.
— Давай, нужно идти.
Она подняла на него глаза. Взгляд у нее был потерянный, как у человека, вернувшегося с той стороны. Она вложила свою дрожащую ладонь в его.
И в этот момент что-то произошло.
Его рука была теплой. Не просто теплой — она была живой. Мозолистая, сильная, настоящая. Его пальцы сомкнулись на ее, и сквозь холод, пропитавший ее до самых костей, она почувствовала этот импульс жизни. Это было не похоже на ее школьную, выдуманную влюбленность. Та была легкой, воздушной, сотканной из взглядов украдкой и мечтаний. Это было нечто иное. Тяжелое, реальное, выстраданное.
Он не просто держал ее за руку. Он держал ее в этом мире, не давая снова провалиться в пучину вины. Он видел ее на самом дне, в самом уродливом ее проявлении, и не отвернулся. Он прыгнул за ней.
Их взгляды встретились. В его глазах она не увидела ни жалости, ни любопытства. Только тихое, серьезное понимание. Он не спрашивал, что она видела. Он знал, что каждый из них несет свою реку внутри.
— Спасибо, — прошептала она. Голос все еще не слушался.
— Я тебя вытащил, — просто сказал он, помогая ей подняться. — И вытащу снова. Если понадобится.
Он не отпускал ее руку, пока она не встала твердо на ноги. И даже когда отпустил, она продолжала чувствовать тепло его ладони. Этот слабый, но настоящий огонек посреди мертвого, холодного мира.
Она обернулась. Остальные уже переправились. Лица у всех были серыми. Каждый прошел через свой ад. Но они прошли. Связанные одной веревкой, они вытащили друг друга.
Кристина подошла к носчилкам Данила. Он больше не метался. Он лежал спокойно, его дыхание было ровным. Река, вытащив из него самый страшный его кошмар, казалось, забрала с собой и жар.
— Ему лучше, — с удивлением сказала Наташа. — Кризис миновал.
Возможно, эта река была не только проклятием. Возможно, она была и очищением. Жестоким, беспощадным, но необходимым. Чтобы идти дальше, нужно было оставить своих главных призраков позади. Или, по крайней-мере, посмотреть им в лицо.
Кристина посмотрела на свои руки. Они все еще дрожали, но уже не так сильно. Потом она посмотрела на Ваню. Он стоял рядом, проверяя свой автомат, готовый двигаться дальше. Их взгляды снова встретились на долю секунды. И в этой короткой встрече было обещание. Не любви. Не счастья. А чего-то гораздо более важного в этом мире. Обещание быть рядом.
Игра продолжалась. Но теперь они были в ней не одни.