Она заглянула за камни.
На земле, прислонившись спиной к скале, сидела Дашка.
Это была не та Дашка, которую она знала. Не та яркая, энергичная, неунывающая девчонка, которая была душой их компании. Эта была ее сломленная, окровавленная тень. Ее куртка была разорвана в клочья, одна штанина пропиталась кровью. Короткие волосы спутались и слиплись от грязи и пота. Лицо было бледным, с глубокими царапинами, а в широко раскрытых, безумных глазах застыл ужас. Она сжимала в руке пистолет с пустым магазином и что-то бормотала себе под нос.
— Даша… — шепотом позвала Кристина.
Девушка вздрогнула и резко вскинула пистолет, направив его на Кристину. Ее руки страшно дрожали.
— Не подходи! — прохрипела она. — Убирайтесь! Они… они повсюду…
— Даша, это я. Кристина, — она медленно подняла руки, показывая, что безоружна. — Мы свои. Все хорошо. Ты в безопасности.
Дашка смотрела на нее несколько долгих, мучительных секунд, ее взгляд метался, не в силах сфокусироваться. Потом, словно пелена спала с ее глаз, она узнала ее. Пистолет выпал из ее ослабевшей руки. Ее лицо исказилось, и она разрыдалась. Глухо, надрывно, без слез — так плачут люди, у которых их больше не осталось.
Кристина бросилась к ней, обняла ее. Тело Дашки было ледяным и било в мелкой дрожи.
— Наташа! Быстро сюда!
Пока Наташа обрабатывала глубокую рваную рану на ноге Дашки и вливала в нее остатки обезболивающего, Кристина сидела рядом, держа подругу за руку. Постепенно, урывками, перемежая слова с сухими, судорожными всхлипами, Дашка рассказала, что произошло.
— Он… он повел нас, — начала она, ее взгляд был устремлен в пустоту. — Миша. После того, как мы прошли портал… он сказал, что не будет подчиняться Данилу. Что Данил — тиран, который всех нас угробит. Что он сам знает, как выжить. Он был… такой уверенный. И мы… мы ему поверили.
Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание.
— Он нашел по карте этот комплекс… какой-то старый завод. Сказал, там должны быть склады. Оружие, еда. Он говорил, что мы создадим свою группу. Свободную. Без диктатуры. Мы пошли за ним. Шестеро из нас…
— Это была ловушка, — продолжила Дашка, ее голос стал глухим и безжизненным. — Мы вошли во внутренний двор, и они… они были повсюду. Зараженные. Выскочили из цехов, с крыш… их были десятки. Они ждали. Будто кто-то специально загнал их туда.
Кристина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Куб. Это было слишком похоже на его жестокие игры.
— Начался ад, — Дашка зажмурилась, словно снова видела это. — Мы начали отстреливаться, но их было слишком много. Они быстрые… просто звери. Они схватили Ромку… разорвали его на куски у нас на глазах… Мы начали отступать к воротам, но они отрезали нас.
Она замолчала, ее челюсти сжались.
— И тогда… тогда Миша запаниковал. Я никогда не видела его таким. Его «геройство»… оно все слетело. Остался только животный страх. Он закричал: «Прорываемся! Каждый сам за себя!».
— Меня ранили в ногу, — Дашка коснулась своей перевязанной конечности. — Я упала. Я кричала ему. «Миша, помоги!». Он… — она подняла на Кристину глаза, полные слез и неверия, — он обернулся. Он посмотрел прямо на меня. Я видела его глаза. И он… он просто отвернулся и побежал. Он и еще двое. Они бросили нас. Они бросили меня умирать.
Слова повисли в воздухе, тяжелые, как надгробные плиты. Предательство. Самое страшное, что могло случиться в этом мире, где жизнь твоего товарища была единственной ценностью.
— Костя… он пытался меня оттащить, — прошептала Дашка. — Но его тоже… они… — она не смогла договорить. — Я уползла сюда. Думала, все. Конец.
Она снова замолчала, полностью опустошенная своим рассказом.
Кристина гладила ее по руке, а в ее собственной душе бушевала ледяная ярость. Ярость на Мишу, на его трусость, на его эгоизм, который стоил жизни людям, поверившим ему. И горькая жалость к подруге, которой пришлось пройти через этот ад в одиночку.
— Где они сейчас? — спросил Ваня, который все это время стоял рядом, слушая с каменным лицом. — Куда они побежали?
— Туда, — Дашка слабо махнула рукой в сторону ущелья. — Там единственный выход из этого каньона. Они побежали туда. Они думали только о том, чтобы спасти свои шкуры.
Кристина поднялась. Она посмотрела на своих людей. На их измотанные, но суровые лица. На носилки, где лежали их раненые лидеры. На сломленную девушку, которая была когда-то ее лучшей подругой. Вся ее прошлая жизнь, ее сомнения, ее страхи — все это сгорело дотла в черной воде реки и крике Дашки. Осталось только одно. Холодная, ясная цель.