Это была чудовищная, сюрреалистическая конструкция — гибрид человеческих технологий и инопланетной природы этого мира. Огромная, покрытая ржавчиной и странными наростами спутниковая тарелка, какие бывают на заброшенных военных базах, была пронзена насквозь гигантским, идеально ограненным кристаллом. Кристалл пульсировал изнутри мягким, холодным голубым светом, и эта пульсация совпадала с гулом, наполнявшим воздух. Десятки толстых, бронированных кабелей, похожих на черные вены, уходили от основания тарелки и врастали прямо в кристаллическую породу под ногами, словно это было нерукотворное сооружение, а нечто, выросшее здесь само по себе. У подножия конструкции находилась небольшая, чудом уцелевшая консоль управления с темным, пыльным экраном.
— Это и есть выход? — с дрожащей надеждой в голосе спросил кто-то из бойцов.
— Это портал, — сказала Кристина, подходя к консоли. — Финальный.
Она провела рукой по панели, смахнув слой серой пыли. Никаких кнопок, никаких тумблеров. Лишь гладкая поверхность и небольшое углубление для сканера. Она нажала на экран. Никакой реакции.
— Он не работает, — констатировал Сергей. Его голос был полон глухого разочарования. — Все было зря.
Надежда, только что окрылившая измотанную группу, рухнула, разбившись о мертвый экран.
— Его… нужно… активировать… — раздался за их спинами слабый, почти неразличимый хрип.
Они резко обернулись. Данил. Он пришел в себя. Он лежал на носилках, и его глаза, мутные от жара, но на удивление осмысленные, были устремлены на консоль. Наташа бросилась к нему.
— Пароль… — выдохнул он, с трудом сфокусировав взгляд на Кристине. — Мой браслет… Приложи… к панели…
Кристина, не теряя ни секунды, опустилась на колени рядом с ним. Она осторожно взяла его руку. Кожа была сухой и горячей, как раскаленный песок. Она расстегнула ремешок его тактического браслета — он был массивнее и сложнее, чем их стандартные «часы», с несколькими дополнительными датчиками. Она сняла его и поднесла к сканирующей панели на консоли.
Раздался тихий, мелодичный щелчок. Панель вспыхнула зеленым. Консоль ожила. По экрану с бешеной скоростью побежали строки непонятного кода. Гудение кристаллов резко усилилось, перейдя в оглушительный, вибрирующий рев. А потом воздух перед спутниковой тарелкой начал меняться. Он не замерцал, не закрутился воронкой, как предыдущие порталы. Он просто стал белым. Абсолютно белым, слепящим, как свет в операционной или вспышка ядерного взрыва. Белый, идеально ровный прямоугольный проем, из которого не доносилось ни звука. Пустота.
— Идем! — крикнула Кристина, перекрикивая рев. — Быстро, пока он не закрылся!
Они подняли носилки и, зажмурившись от слепящего света, один за другим шагнули в белое ничто.
Переход был не похож на предыдущие. Не было ни рывка, ни головокружения, ни тошноты. Просто одно мгновение абсолютной дезориентации, словно ее сознание стерли, а в следующую секунду ее ноги коснулись твердой, шершавой поверхности потрескавшегося асфальта. Белый свет исчез так же внезапно, как и появился. Рев стих. Мир снова обрел цвет, форму и звук. Вернее, его отсутствие.
Они стояли посреди широкого, многополосного проспекта, заваленного ржавыми, безмолвными остовами машин. Вокруг, насколько хватало глаз, громоздились небоскребы, их шпили терялись в низких, багровых облаках. Но это был не тот разрушенный город с первого уровня. Этот был другим. Бесконечно более зловещим. Здания были целы, без единого выбитого окна, но они выглядели больными, прокаженными. С их гладких фасадов, как слезы, стекали черные, маслянистые подтеки. А сами стены, от цоколя до крыши, были покрыты барельефами, изображавшими человеческие лица. Тысячи. Миллионы лиц. Мужские, женские, детские. Застывшие в беззвучном крике, искаженные агонией, удивлением, отчаянием. С пустыми глазницами, они равнодушно взирали на них сверху вниз. Город Лиц.
Небо было багрово-красным, как застарелая, свернувшаяся кровь. Воздух был неподвижным и пах вековой пылью, тленом и чем-то еще — едва уловимым, сладковатым запахом страха.