Она зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли цветные пятна. Раз, два, три…
Она открыла глаза.
Ничего не изменилось. Все тот же безжизненный город под свинцовым, равнодушным небом. Все тот же ветер, завывающий в пустых оконных проемах, словно оплакивающий погибший мир.
«Найди других игроков», — всплыли в памяти слова с экрана исчезнувшего куба. Даша, Ваня, Миша… Где они? Они тоже здесь, в этом аду? Или она одна? Эта мысль была страшнее вида гигантских небоскребов-скелетов. Одна. Совершенно одна в этом кошмаре, который не собирался заканчиваться.
Нужно было вставать. Нужно было двигаться. Сидеть посреди пустынной улицы и ждать неизвестно чего — самый глупый и самый короткий путь к гибели. Она это понимала чисто инстинктивно. Превозмогая тошноту и головокружение, она с трудом поднялась на дрожащие, ватные ноги. Адреналин, хлынувший в кровь, начал разгонять липкий туман паники, заменяя его острой, звенящей тревогой.
Она посмотрела на пистолет в своей руке. Настоящий. Не игрушка, не реплика. Холодный, тяжелый, пахнущий оружейной смазкой и смертью. Она никогда в жизни не держала в руках ничего опаснее кухонного ножа. Что ей с ним делать? В фильмах героини, никогда не державшие оружия, с первого раза попадали монстру точно в глаз. Но сейчас, глядя на этот смертоносный кусок металла, она понимала, что не знает даже, как снять его с предохранителя. Мысль об этом была унизительной и пугающей.
Затем она развернула карту. Это была схематичная, но удивительно подробная карта района, испещренная руинами зданий. В центре мигала маленькая зеленая точка с подписью «ВЫ». В нескольких кварталах к северу, за нагромождением разрушенных строений, мягким светом пульсировал красный крестик — «БЕЗОПАСНАЯ ЗОНА».
Безопасная зона. Эти два слова прозвучали в ее голове, как музыка, как обещание спасения. Там, должно быть, и есть остальные. Ей нужно туда. Любой ценой.
Она аккуратно сложила карту и сунула ее в задний карман джинсов. Пистолет, после недолгих колебаний, она засунула за пояс спереди, как делали крутые герои боевиков. Он тут же больно ткнулся ей в бок холодным стволом. Неудобно, глупо, но другого места для него пока не было.
Определив по едва заметному положению тусклого солнца, где север, она двинулась вперед. Ее шаги гулко и одиноко отдавались в мертвой тишине, нарушаемой лишь тоскливыми стонами ветра. Она шла, инстинктивно стараясь держаться ближе к стенам зданий, заглядывая в каждый темный проем, в каждую разбитую витрину. Пустота. Везде была только гнетущая пустота, пыль и следы давно минувшей катастрофы.
Через несколько мучительно долгих минут ходьбы она услышала новый звук. Не вой ветра. Что-то другое. Глухой, шаркающий скрежет, который доносился из-за угла соседнего, почерневшего от копоти здания.
Кристина замерла, как испуганный олень. Сердце ухнуло вниз и забилось часто-часто, как пойманная птица в клетке из ребер. Она прижалась к шершавой бетонной стене, едва дыша. Шарканье приближалось. Оно было неторопливым, размеренным, но от этого не менее неотвратимым. К нему добавилось влажное, булькающее хрипение, от которого по спине побежали мурашки.
Любопытство, больное, нездоровое любопытство, смешанное с животным страхом, заставило ее на миллиметр выглянуть из-за угла.
То, что она увидела, заставило кровь застыть в жилах, а воздух — застрять в легких.
Из-за поворота медленно и неуклюже двигалось существо. Оно было отдаленно похоже на человека, но изуродованного до неузнаваемости какой-то кошмарной мутацией. Его кожа имела серо-зеленый, трупный оттенок и, казалось, была покрыта слоем блестящей слизи. Одна рука была нормальной, человеческой, а вторая — чудовищно длинной и заканчивалась не пальцами, а тремя острыми, черными когтями, которые оно скребло по асфальту, издавая тот самый шаркающий звук. Голова была непропорционально большой, лысой и без ушей, а вместо лица — лишь огромная, безгубая щель рта, из которой и доносилось отвратительное булькающее хрипение. Глаз не было.
Это был Маскус. Один из тех монстров, что она видела на игровых постерах. Только сейчас он был не нарисованным. Он был настоящим.
Кристина отшатнулась, зажав рот рукой, чтобы подавить рвущийся наружу крик. Ужас был настолько абсолютным, что на секунду парализовал ее. Ноги превратились в вату. Она понимала, что нужно бежать, прятаться, делать хоть что-то, но тело отказывалось слушаться.