— Ты в порядке? — его голос был низким и ровным. В нем не было ни капли эмоций, ни тепла, ни холода. Просто констатация вопроса.
Кристина не могла ответить. Слова застряли в горле. Она лишь судорожно кивнула, пытаясь сесть и отползти от трупа монстра.
— Ты новенькая, — это был не вопрос, а утверждение. — Первый день?
Она снова кивнула, чувствуя себя полной идиоткой.
— Понятно, — он подошел к ней и, не говоря ни слова, протянул руку. Его ладонь была жесткой и мозолистой. — Вставай. Здесь небезопасно. Они часто ходят парами.
Кристина ухватилась за его руку. Он легко, одним плавным движением, поставил ее на ноги. Она пошатнулась, и он на секунду придержал ее за локоть, чтобы она не упала.
— Глупо было стрелять ему в торс, — будничным тоном заметил он, кивнув на труп Маскуса. — У них там под кожей хитиновая бронепластина. Пробить можно только из крупного калибра. Бить нужно только в голову. Это их единственное уязвимое место. Запомни. Если доживешь до следующего раза.
Он говорил так, будто объяснял правила настольной игры. Спокойно, методично, безжалостно.
— Кто… кто ты? — наконец выдавила из себя Кристина, найдя голос.
Парень посмотрел на нее долгим, изучающим взглядом, от которого ей стало не по себе. Словно он сканировал ее, оценивая ее шансы на выживание.
— Можешь звать меня Данил. Я здесь что-то вроде вождя. А теперь пошли. Если мы не доберемся до лагеря до заката, у нас будут проблемы посерьезнее, чем этот одноклеточный.
Он развернулся и, не оглядываясь, уверенным шагом пошел к выходу. Кристине не оставалось ничего другого, кроме как последовать за этим странным, пугающим и только что спасшим ее жизнь человеком. Она все еще сжимала в руке свой бесполезный пистолет и чувствовала, что ее собственная жизнь только что перестала ей принадлежать. Она попала в руки того, кто знал правила этой игры. И его правила, похоже, были очень жестокими.
Глава 5
Они шли молча. Но это была не та неловкая тишина, что повисает между малознакомыми людьми. Это была тишина функциональная, деловая. Данил шел впереди, не оборачиваясь, его походка была выверенной и быстрой, но не суетливой. Он двигался так, словно родился на этих истерзанных улицах, зная каждый безопасный маршрут, каждую коварную тень, каждую груду мусора, за которой мог притаиться враг. Кристине приходилось почти бежать, чтобы не отставать, ее городские кеды то и дело скользили на рассыпанной бетонной крошке. Ноги после столкновения с Маскусом превратились в дрожащий студень, а сердце гулко стучало в ребрах, отбивая тревожный, рваный ритм.
Она то и дело оглядывалась, ее глаза панически метались по сторонам, ожидая увидеть в пустом оконном проеме или за ржавым остовом автобуса новую уродливую фигуру. Но улицы были пустынны. Только ветер, как одинокий сумасшедший, гонял по асфальту пыль и клочья старых газет. Эта давящая, мертвая тишина была едва ли не страшнее рыка чудовища. Она была обманчива. Она шептала, что опасность может скрываться где угодно, и от этого хотелось кричать.
— Почему… почему здесь никого нет? — наконец не выдержала она. Ее голос прозвучал слабо и сипло, почти потерявшись в вое ветра.
Данил не остановился, даже не замедлил шаг.
— Потому что все, у кого был мозг, либо спрятались, либо уже мертвы, — бросил он через плечо, его голос был ровным и лишенным всяких эмоций. — А те, у кого его нет, как тот, что чуть не сделал из тебя обед, бродят где попало, реагируя на звук и движение. Но это ненадолго.
Он бросил быстрый взгляд на небо, где тусклый диск солнца медленно клонился к зубчатому горизонту руин.
— Скоро стемнеет. С наступлением темноты выходят твари посерьезнее. Мы называем их «Ночные Охотники». Они быстрее, умнее и всегда голодны. Если мы не будем под крышей к этому времени, нас не найдут даже по костям.
От его будничного тона, которым он описывал столь ужасающие вещи, по спине Кристины пробежал новый, ледяной разряд страха. Она ускорила шаг, почти утыкаясь ему в спину. Сейчас его широкая спина в тактической куртке казалась единственным островком безопасности в этом враждебном, умирающем мире.
Они миновали еще несколько кварталов, петляя по заваленным искореженными машинами и обломками улицам. Данил ни разу не достал карту. Он вел ее по памяти, сворачивая в неприметные арки и перелезая через завалы с отработанной легкостью. Наконец, он остановился у стены гигантского, почерневшего от времени торгового центра. Когда-то здесь, наверное, кипела жизнь, сверкали витрины и смеялись люди. Теперь фасад здания был покрыт глубокими трещинами и копотью, а огромные панорамные окна были выбиты. Лишь массивные центральные двери, на удивление, были целы. Более того, они были наглухо забаррикадированы изнутри стальными листами, арматурой и перевернутой мебелью. Это было похоже на крепость.