взгляда, напрягся, а Виталий, сцепив руки в замок, принялся быстро-быстро крутить большими пальцами, хрустя суставами. Паша испуганно следил за выражением лица своего отца,
но тот, быстро взяв себя в руки, ободряюще потрепал сына по голове.
- Паблито, обещаю, через два месяца я приеду, и мы с тобой будем купаться.
- И дядя Виталик?
- И Круглый тоже. А пока ты будешь плавать вместе с Машей.
- Па-ап, я же не умею плавать, - огорчился Паша, растерянно хлопая длинными ресницами.
- Маша купит тебе спасательный круг.
- Как в мультике про Бонифация?
- Да, Пабло, как в мультике. А я приеду и научу.
- А дядя Виталик умеет?
- Мы ему тоже круг купим, - ухмыльнулся Смолин.
- Круг? Па-ап, он туда разве влезет? – удивился Паша. – Он его продырявит, бабах, бумс!
- Влезет, - железным тоном заверил Смолин, обращаясь к Виталию. - Ведь так, Круглый?
- Куда деваться, - Круглов издал короткий смешок. - Лёх, придётся похудеть, ради такого-то
случая! Пашунь, я с детства мечта иметь спасательный круг.
- То-то.
- А, вообще, не такой я и толстый, - Круглов обиженно рассмеялся, похлопав себя по животу. – Я
как Карлсон, в меру упитанный мужчина.
- Карлсон, - хихикнул Паша. – А где твой пропеллер?
- На крыше пылится.
- Круглый, замолкни, - одёрнул его Смолин, и от резкого звука его голоса Павел испуганно
вздрогнул.
- Оттуда Вы полетите туда, где океан. На Кубу, - продолжил Смолин, отпуская подбородок сына.
– Всё ясно, Пабло?
- Лёх, кстати, а почему именно Куба? – спросил Круглов, усаживаясь в потрёпанное кресло
напротив друга, но Алексей даже не удосужился снизойти до ответа.
- Маша будет заботиться о тебе. А чтобы ты не сидел там без дела, будишь учить испанский язык.
- Пап, зачем? – удивился Паша.
- Затем, - отрезал Смолин. – Так надо, Паблито. Всё, время, сынок. Ты завтракал?
- Да, пап, я поел. Тётя Маша покормила меня.
- Да, самое главное: на людях ты должен звать Машу – мамой.
- Мамой? – мальчик недоумённо раскрыл рот. – Но мама…
- ТАК НАДО, - с нажимом отчеканил Смолин. - Это такая игра, сынок! Игра. Понимаешь? Ты же
хочешь, чтобы я поскорее приехал к тебе?
- Ага, - послушно закивал Паша, привыкший во всём и всегда слушаться своего отца.
- Молодец,- Алексей поцеловал сына.- И помни, всё, что я говорил тебе вчера.
- Пап…
- Что?
- Зачем ты тогда в больнице сказал мне, что ты плохой человек, как из сказки??
- Потому, что так оно и есть.
- Но…
- Да, Паблито, но обещаю, скоро всё будет по-другому.
- Ты станешь хорошим?
- Для тебя - да.
- Ура…
Смолин замолчал, крепко прижав к себе мальчика. Он понимал, что ломает жизнь своему
собственному сыну, но ничего не мог с собой поделать. Связь между ним и воспоминанием о
любимой женщине оказалась настолько неразрывной, что Смолин не смог отказаться от
возможности находиться рядом плодом их взаимной любви. Разумеется, он не должен был забирать
его у Марины, более того, был обязан, как отец, дать ему шанс зажить счастливой безоблачной
жизнью, но привязанность к сыну затмила ростки здравого смысла.
«Что я могу дать ему? – думал Алексей долгими бессонными ночами, лёжа на жёстких нарах
камеры в «Чёрном Дельфине». – Жизнь с отцом-бандитом?»
Первый страх после навязчивых видений прошёл; таблетки, которые дал ему Ланчак, сняли
галлюцинации, только легче ему от этого не становилось - душа Алексея по-прежнему сгорала от
ненависти к полковнику Белову, грозясь превратиться в тлеющие угли. Бизнес, задуманный
Смолиным для своей новой империи, не мог быть построен без крови, но как бы то ни было,
покидать страну без сына он не собирался.
- Лёх, пора, – заявил о себе своим присутствием преобразившийся до неузнаваемости Дмитрий
Зимовский. Следом пошла Мария, в которой с большим трудом можно было узнать недавнюю яркую
молодую женщину. Алексей придирчиво окинул её взглядом, отмечая плоский, утянутый бинтами,
бюст, длинный нос, светлые пшеничные тонкие брови, каштановую чёлку до бровей, кудрявые
волосы, и бесформенную мешковатую одежды.
- Отлично, - резюмировал Смолин. – Молодца.
- Лёх, - Круглов почесал щёку, - а Мышь не будет пластику делать? С её-то прошлым, как-то
стрёмно отправлять Пашку!
- Нет, - коротко ответил Алексей.
- У неё кличка Мышь, потому, что никто не видел её настоящего лица, – счёт нужным пояснить
Дмитрий Зимовский. - Дела они проворачивали на пару с братом, Москва, Тверь, Питер, короче,
глобальная зона охвата. Он, собственно, и светился в обществе. Машка – мастер перевоплощений,
оставалась всегда в тени, а если того требовалось, меняла лица, как перчатки.
- Матёро, - присвистнул Круглов, с уважением показывая девушке большой палец.