- Ну да, как-то так, - усмехнулась Мария.
- Лёх, а она…
- Потом, Круглый, - Смолин перевёл прицельный огонь своего взгляда на девушку.
- До встречи в Гаване, Мышь.
- Не беспокойся, Паша под надёжным присмотром, - улыбнулась та, и, стараясь не причинить
боль, с нежностью поцеловала Алексея в губы. Смолин саркастически хмыкнул, не ответив на
поцелуй, лишь насмешливо скривил уголок рта. У Круглова с Зимовским от удивления вытянулись
физиономии.
- Ну, Маха, ты молоток…
- Вхожу в роль, репетирую, - беспечно улыбнулась Мария, обнимая ребёнка за плечи. – Алексей,
я там наготовила Вас на пару дней, обед и ужин в холодильнике, еда на столе, Круглый подаст тебе
завтрак.
- Да, Круглый подаст, - спаясничал Виталий. - Надеюсь, большой босс не поскупится на чаевые??
- Не поскупится, - усмехнулся Смолин, показывая Круглову кулак.
– Пойдём, Пашенька? – ласково прошептала Мария.
- Пап…
- Всё, Пабло, иди, - Смолин подтолкнул Пашу к выходу. – Скоро увидимся. Не скучай!
Слушайся Машу.
- Но пап…
- Я сказал, ИДИ!
Мария, не проронив больше ни слова, увела Пашу, а Смолин, потрогав глаз под плотной
повязкой, потянулся за сигаретами.
-Лёх, я чё-то не врубаюсь в наш расклад…
- Почему Куба?
- Да, Куба же совок, как был совком, так и остался. Или там мы сможем закопаться, в этой куче
нищебродов?
- Почему я должен объяснять тебе прописные истины? – с раздражением спросил Алексей,
закуривая. – Не разочаровывай меня, Круглый.
- Лёх, у меня может и нет семи пядей во лбу, но старик Фидель превратил страну в хрен пойми
чего, а нам-то какой резон там шкериться, в этой вонючей социалистической помойке? Прикажешь
жить впроголодь? Тем более ты сам говорил, что планируешь большой бизнес?
- Неверующий, стыдись глупости своей!!!
- Да иди ты, объяснил бы, Лёх!
- Не заставляй меня устраивать тебе прочистку мозгов.
- Лан-лан, молчу…
- Только социалистическая Куба может стать нашей видимой крепостью.
- Крепостью? Лёх, ты же говорил, что планируешь большой бизнес, легальный бизнес, не проще
ли рвануть в Америку, или …
- Круглый, или ты созваниваешься со своими мозгами, или я вправляю их тебе на место, -
нетерпеливо рявкнул Смолин.
- Куба - это золотое дно. В пятидесятых Гавана считалась настоящим раем для миллионеров -
секс-туризм, игорные дома, роскошные виллы. Всё это в прошлом, но для нас Рауль Кастро со своей
политикой это сейчас то, что надо! Для открытия легального бизнеса нужны бабки, большие бабки.
Кубинцам надоело подыхать в нищете. Фидель не сегодня-завтра крякнет, а у сподвижников Рауля
хватит мозгов понять, что только путём вливания иностранного капитала страна может подняться до
человеческого уровня.
- Лёх, я кажется, начинаю понимать, - поскрёб в затылке Виталий.
- Для начала мы отстроим себе дом на берегу океана.
- Хы-хы, так же, как получили казино? – оскалился Круглов. – Предупреждаю, я…
- Ты будешь делать то, что я тебе скажу, Круглый.
- Да, понял я, понял, , но уран я точняком больше не ворую.
- Дальше – казино, вот что даст нам мощный толчок для внедрения на мировой уровень, – со
вздохом продолжил Смолин, не придав значения паясничествам Круглова. - Наши колумбийские
связи помогут нам монополизировать Гавану, постепенно превратив её в вожделенный рай для
туризма.
- Лёх, ты… ты обалдел, да нас там …
- Политика, Круглый, откроет перед нами неограниченные возможности.
- Лёх, какая на хер политика, если мы даже по-испански не в зуб ногой?
- У тебя несколько месяцев, на то, чтобы мать родная не отличила тебя от носителя испанского
языка.
- Ты чё хочешь пролезть в аппарат Фиделя Кастро?
- Всему своё время, Круглый, всему своё время.
- Хм… тебе видней, Лёх. Ты главный, тебе и решать!
- Вот именно, - Смолин протянул руку. – Так вышло, что в России нам не рады, зато заграница
нам поможет! Дай-ка мне эту хрень!
Виталий подал другу деревянную палку, стоящую рядом с диваном. Алексей, стиснув зубы,
поднялся, и, опираясь на палку, похромал к выходу из импровизированной комнаты.
- Ланчак!!! – во всю глотку заорал Виталий.
Алексей непременно грохнулся бы на пол, если бы Круглов, вместе с примчавшимся на зов
Олегом не успели подхватить его и не поддержали бы с обеих сторон.
- Алексей, кто разрешил вставать? – гневно отчитал Олег Смолина тоном строгой учительницы,
застукавшей школьника младших классов с тлеющей сигаретой за воротами школы.
- Я сам разрешил, - беззлобно отмахнулся Смолин, упрямо двигаясь в сторону кухни.
- В самом деле, что за самодеятельность! Я же говорил, отдых, тебе нужен полный покой.
- Отвали.
Алексей напоминал танк, неотвратимо двигающийся к намеченной цели. Виталий, прекрасно
понимл, насколько для Смолина важно, чтобы его сын видел отца стоящего на ногах, нежели
валяющегося на диване, будто инвалид-колясочник среди вороха мягких шерстяных одеял.
- Брат, ты с катух стряхнулся? – остолбенел Зимовский, при виде входящего на кухню Смолина.
- Сговорились, - хмыкнул Смолин, гранитной скалой нависая над сидящем на стульчике Пашей.
По выражению его лица было видно, насколько ему противен весь этот женский маскарад,
превративший его сына в прелестную девочку.
- Па-ап, садись завтракать.
- Лёша, ты поешь, тебе силы нужны, - засуетилась Мария. - Ты что будешь чай или кофе?
- Чай. Круглый, налей!
- Лёш, давай я сама…
- Я сказал, Круглый нальёт, - отчеканил Смолин, которому с одной стороны импонировала
сердечная забота сексапильной блондинки, а с другой неимоверно раздражала, по той простой
причине, что это она, по сути, совершенно посторонняя для него женщина, а не любимая Ника
Азарова, готовит ему завтрак и собирается в поездку с его единственным сыном.
Круглов, издевательски ухмыльнувшись, щёлкнул кнопкой электрического чайника, поставил
перед другом чашку чая, бросил туда дольку лимона и плеснул крепкой заварки. Его всегда
поражала способность Смолина становиться объектом вожделения для представительниц прекрасной
половины человечества.
- Пора, - Зимовский взглянул на часы, - до аэропорта ещё добраться надо.
- Пап… - робко подал голос Паша.
- Собирайся, Пабло, - железным тоном скомандовал Смолин, насыпая в чашку две ложки сахара,
не обращая внимания на растерянное выражение лица сына.
- Цигель-цигель, время, ребятки, время!!! На выход, - подстёгивал Зимовский. – Всё, Лёха, до
вечера. Мышь, Паштет, шнеля-шнеля!!
- Пап, приезжай скорее… - с мольбой пролепетал Паша, поднимая на отца полные слёз глаза.
Алексей пристально посмотрел на него.
«Таким он видит меня в последний раз!»
- Я люблю тебя, - только и сказал он, отворачиваясь.
Непреклонно хлопнула железная дверь гаража, отрезая один этап жизни от другого. Ненависть к
полковнику Белову завладела всем его естеством, ещё глубже пуская корни в душе Алексея.
Круглов понимающе молчал, с хрустом поедая из вазы солёные крекеры. В гробовом молчании
прошло минуты три, не меньше. Пронзительно засвистел чайник, выводя Смолина из оцепенения.
Круглов, налив в две чашки кипятка, уселся на стул, с вожделением принимаясь намазывать масло
на ломоть хлеба, водружая на него кусок колбасы, сыра, сала и разрисовывая полоской майонеза.
- Ручки, Круглый, - повысил голос Смолин, ударяя Виталия по руке. Бутерброд плюхнулся на
стол, а Круглов ошарашенно уставился на друга.
- Лёх, обалдел?
- Я сказал, ручки убрал!
- Лёх, да иди ты, дай спокойно пожрать…
- Круглый, даю тебе два месяца, чтобы похудеть.
- Лёха…
- Я дважды повторять не привык,- Смолин сцапал со стола бутерброд, брезгливо стряхнул с
него майонез и, украсив кругляшом помидора, с аппетитом принялся есть. Виталий, вытаращив
глаза, смотрел за этаким вопиющим раскулачиванием, на что Алексей лишь холодно усмехнулся,
прихлёбывая горячий чай с лимоном.
- Чё уставился?
- Лёх…
- Упор лёжа принял, - скомандовал Алексей, приканчивая бутерброд.
- Упор что? Упор лёжа?
- Тридцать раз упал-отжался.
- Ты серьёзно? Лёх…
- Сорок.
- Лёх, иди ты знаешь куда? Ты не у себя в легионе…- Круглый вскочил с места, в бешенстве
опрокидывая за собой стул.
- Стул поставь на место.
- Лёх…
- Поставь. На место. Стул.
- Твою мать!! – Круглов с такой силой звезданул стол об пол, что одна из ножок хряснула,
расколовшись пополам.
- Пятьдесят раз, время пошло! - чеканя каждый слог, припечатал Смолин, ковыряя
зубочисткой в зубах.
Виталий оторопел, просекая, что встрял по самые уши. Смолин повернулся в крутящемся
кресле, развалился в нём, и невозмутимым тоном отчеканил:
- Я жду.
Виталий хотел было вспылить, послать Алексея куда подальше, многолетняя привычка во
всём подчиняться своему другу, взяла верх над взбунтовавшимся эго Круглова. Встретившись с его
замораживающим нехорошим взглядом, Виталий повиновался железной воле своего друга,
принимая упор «лёжа» на холодном бетонном полу гаража.
- Считай, чтобы я слышал, - потирая загипсованную руку, велел Смолин, удовлетворительно
наблюдая, как Круглов делает первый «жим» от пола.