* * *
Виталий Круглов жарил картошку на электрической плитке. Сало шипело и скворчало,
распространяя по всему гаражу дивный одуряющий запах. Мария наготовила разную кучу блюд, но в
данный момент Круглову захотелось нормальной деревенской еды, какую обычно готовила ему
мать. Он гасил любое воспоминание о ней, затаптывая ростки совести, но иногда, как сейчас желание
увидеть мать непримиримой болью ощущалось на физическом уровне.
«Выбор сделан, обратного пути нет!» - резюмировал Круглов. Рядом на шатающемся столе
лежали разложенные учебники по испанскому языку, тетрадки со словарями.
- Грызёшь гранит науки? – съехидничал Олег, входя на кухню и устало усаживаясь в
крутящее офисное кресло, приготовленное специально для Алексея.
- М-м, картошечка с сальцом! – повёл носом Ланчак, с аппетитом вдыхая ароматные пары. –
Ну как, habla espanol?
- Да иди ты, Ланчак, мозг уже плавится от этой хрени.
- Учись-учись, Виталий.
- Как Лёха?
- Вколол ему снотворного.
- Пусть спит, - кивнул Круглов, ловко орудуя ножом, переворачивая поджаристые румяные
ломтики картофеля.
- Что у Лёшки с глазом?
- Я не офтальмолог. Меня настораживает тот факт, что он не открывается. Сам понимаешь, в
Оренбурге мы не можем позволить себе обследование в клинике. Но будем надеяться, что это лишь
сильнейший отёк нижнего и верхнего века, последствие удара.
- Ланчак, - Круглов хмуро посмотрел на Олега, с рассеянным видом перелистывающего
учебник. – Что ты мнёшься, хочешь что-то сказать – говори.
- Ты хороший мужик, но неужели ты сам не понимаешь, что связавшись с Алексеем,
подписываешь себе очередной пожизненный приговор?
- Что? Что ты сказал? – металлическим тоном отчеканил Круглов, взяв врача на «мушку»
ледяного взгляда. Тот оставил учебник в покое, прислушиваясь к шипению сала на сковороде.
- Да не ори ты, - понизил голос до шёпота Ланчак. - Правду говорю, правду. Я думал, что Вы
решите завязать с криминалом, уехать заграницу, начать жить как нормальные люди, но вижу,
ошибался. Алексей не остановится, это его природа, но ты зачем губишь себя?
- Ланчак, давай прекратим этот пустой разговор. Нечего канифолить мне мозги своей
проповедью. Лёха мой единственный друг! Точка.
- Меня всегда поражала твоя преданность Алексею.
- Это здесь причём?
- Ты же знаешь, что можешь ещё начать всё с чистого листа. Но зависимость от него не
позволяет тебе думать и принимать решения самостоятельно.
- Рот закрой, - нехорошим голосом предупредил Круглов, выключая плитку.
- Ты даже сейчас оперируешь его словами. - Ланчак взял из вазы конфету, развернул её,
завернул и машинально положил назад.
- Не спорю, Алексей сильная личность, он подавляет любого, кто слабее его, но подумай, что
тебя ждёт в будущем?
- Ланчак…- завёлся Круглов. Каждая фраза, сказанная Олегом, била не в бровь, а в глаз,
озвучивая его собственные сокровенные мысли. Сколько раз за последнее время он предавался
душевным терзаниям, загоняя самого себя в угол, и теперь, когда речи Олега вскрыли нарывающую
болячку, Круглову лишь оставалось стискивать зубы от боли, гася в себе дикое желание, бросить всё
и бежать, куда глаза глядят.
- Понятие друг, Виталий, имеет несколько другое значение. Я, вообще, сомневаюсь, что он
считает тебя своим другом. Алексей эпицентр человеческих пороков. Один из них – страсть к
доминированию над своим окружением. Я не знаю, где его сделали таким, в легионе или нет, но его
уже не переделаешь. Подумай, что ждёт тебя на Кубе? Ты не партнёр для него, ты всего-навсего
слепой исполнитель. Виталий, на твоей совести десятки жизней людей, неужели ты думаешь, что
новый бизнес будет построен без крови? Зло не может продолжаться вечно. Сделай пластику, осядь в
Швейцарии, Канаде или где-нибудь в другой стране, ты же знаешь английский, устроишься на
работу. Алексей не успокоится, пока не отомстит, а месть, как ты знаешь, всегда несёт за собой
гибель того, кто взлелеял её в своём сердце.
- Всё сказал? – процедил Круглов, задетый до глубины души. Глаза Виталия налились кровью,
лоб покрылся испариной, а правая рука непроизвольно сжалась в кулак.