Пашу она нашла сидящим за столом в компании с Кристианом. Концептуальное решение дизайна ресторана было выдержано в чисто немецком стиле, этакого симбиоза демократии, творчества и уюта. Всюду царила стилизация под камень, в углу красовался работающий огромный камин. Однако Мария, предпочитающая уютные чилауты, нашла обстановку в ресторане чрезмерно пафосной. Увидев Марию, Паша удивлённо заморгал, начисто забывая о недонесённой до рта вилке с куском рыбы.
- Ну, как ты тут, Пашунь? – Мария поцеловала мальчика в макушку, усаживаясь напротив него в мягкое кресло. Паша уже успел сменить женское платье на джемпер с орнаментом и джинсы, а его волосы были подстрижены в стильную мальчишескую стрижку.
- Это я, Пабло!
- Ты!
- Ну-ка кушай, давай, папа увидел бы - рассердился, ты что застыл, малыш! Ешь, милый, ешь!
- Папа…- при упоминании отца лицо ребёнка озарилось светом. Он послушно засунул в рот кусок рыбы и принялся жевать, не спуская внимательного взгляда с лица Марии.
- Отлично, - удовлетворённо резюмировал Розенкранц, возвращая кофейную чашку на блюдце. – Мать родная не узнает. Так, у нас ещё есть время, чтобы прогнать легенду. Что будешь пить?
- Виски, - Мария шумно выдохнула, адресуя собеседнику бледную улыбку. – В голове кавардак.
- Виски, - приказал Розенкранц подлетевшей на щелчок его пальцев официантке. – Тебе надо снять напряжение.
- Душу щемит, не пойму, дышать трудно, - Мария, в повседневной жизни отдающей предпочтения спортивному стилю в одежде, расстегнула верхнюю пуговицу на блузке. – Чёрт, вырядилась-то!
- Твоего знания испанского хватит, чтобы доехать до места, а там совершенствуйся.
- Кристиан… - Мария опорожнила виски и залихватски крякнула, вытирая губы тыльной стороной кисти руки, оставляя на ней кровавый след помады.
- Ни о чём не волнуйся. Налички, которой я тебе дал, хватит до приезда Алекса. Да, кстати, вместе с учебниками там лежит двухгодичный запас контактных линз месячного срока ношения.
- Понимаю, цвет моих глаз. Ха, просто настоящая матрица, перезагрузка.
- Что такое матрица? – поинтересовался Паша.
- Ешь, Пабло, ешь…Я тебе потом объясню.
- Он смолотил суп, салат, в кого только такой зверский аппетит? – усмехнулся Розенкранц.
- Это он от волнения, правда, Пашунь?
- Правда, - тихо сказал Паша, пододвигая к себе тарелку с вишнёвым штруделем. Мария откинулась в кресле, привычно сканируя обстановку. В столь поздний вечерний час в ресторане было на редкость многолюдно, заведение, по всей видимости, пользовалось особой популярностью среди местного населения. Тут были и пришедшие на деловой ужин бизнесмены с партнёрами, и влюблённые парочки и респектабельные бюргеры. Присутствие толпы с одной стороны должно было давать ощущение защищённости, но вместо этого напротив, усиливало тревогу.
- Маша, прекрати накручивать себя.
- Тебе не понять, - мотнула головой Мария, взглянув на часы. - Ещё виски!
- Хватит, - отрезал Кристиан.
- Ну, хватит, так хватит, - девушка потёрла шею. – Массаж бы сейчас.
- И парочку самцов, - ухмыльнулся Розенкранц.
- Иди ты, - беззлобно огрызнулась Мария, наблюдая за тем, как официантка выставляет перед ней изысканную тарелку с десертом и бокал кофе «Гляссе».
- Красивый у тебя ресторан, - похвалила она, ковыряя ложкой кофейный брауни, политый шоколадным сиропом.
- Совершенно зря ты отказалась от свиной рульки! В Гаване такого не поешь.
- Ты мне ещё кислой капусты с сардельками предложи, - фыркнула Мария. Тревога переросла в состояние паники. Ей нестерпимо захотелось схватить Пашу в охапку и бежать, как можно дальше. Стряхнув наваждение, она осталась сидеть за столиком, беглым взглядом блуждая по лицам ужинающих посетителей. Позже, отматывая назад ленту воспоминаний, Мария пыталась вспомнить, что она успела заметить вначале - вбежавшую в ресторан группу из пяти человек в масках, или же услышать грянувший залп оружейных выстрелов. Мужчины, одетые в чёрные спортивные костюмы, открыли беспорядочный огонь на поражение из автоматов Калашникова; снаружи прогремел мощный взрыв, выбивший разом все стёкла, а спустя пару минут два чёрных с тонированными стёклами автомобиля остановились напротив ресторана, а из опущенных окон на посетителей полилась автоматная очередь. Люди кричали, падали, с грохотом опрокидывались стулья, брызгали фонтаны крови. Началась всеобщая паника. Часть народа опрометчиво бросилась к выходу, попадая под обстрел террористов, некоторые устремились на второй этаж, но, не успевая достичь лестницы, падали, словно подрубленные в льющиеся рекой потоки крови. Марию охватил безотчётный страх. Рухнув на пол, она в панике заползла под стол, схватила металлический поднос, и, закрывая им голову, словно щитом, впервые в жизни зашептала слова однажды услышанной молитвы: "Отче наш, сущий на небесах, да светится имя Твоё, да придёт царствие Твоё, да будет свята воля Твоя и на земле, как на небе.... "