* * *
Утро следующего выдалось дождливым и пасмурным: надвигающийся холодный фронт,
согласно прогнозу гидрометеоцентра, сулил понижение атмосферного давления, но для Смолина это
ровным счётом не имело никакого значения. Проснувшись в начале одинадцатого утра, он не сразу
понял, где находится, а когда осознал, что лежит на мягкой постели, а вместо утренней побудки слух
ласкает чьё-то мелодичное пение, то не смог сдержать облегчённой улыбки, преобразившей его
избитое, покалеченное лицо. Ланчак, под завязку накачав Алексея снотворным, тем самым дал ему
необходимую передышку, позволяя, как следует выспаться, так что ночь Смолин провёл безо всяких
сновидений, и теперь чувствовал огромный прилив сил, не смотря на просыпающуюся во всём теле
боль. Приподнявшись на локте, Смолин хотел было встать, но тот час рухнул на постель, а Мария,
подлетев к нему, ласково погладила его по голове, с опаской вслушиваясь в частые удары своего
сердца. Девушка и сама не понимала, в какой момент она потеряла над собой контроль, влюбившись
в Смолина, когда увидела его фотографию на сайте ФСБ, или же в машине «скорой помощи».
- Доброе утро, Лёша.
- Мышь, где Пашка? – игнорируя приветствие, призвал к ответу Алексей.
- Круглый гримирует его.
- Он давно проснулся?
- В девять.
- Вылет не перенесли?
- Нет, пока в три по расписанию, - Мария чувствовала себя не в своей тарелке: ситуация
напоминала классическую зарисовку подчинённый на ковре у директора, но странное дело, она
таяла, словно мороженое на батарее, прощая Смолину жёсткий тон и его суровый начальственный
взгляд.
- От тачки избавились?
- Разумеется, Лёша.
- Молодцы. Где Зима?
- Разговаривает с Берлином.
- Завтракать будешь?
- Отрубился вчера, - Смолин усмехнулся, поправляя повязку на глазу, - ни хера не помню.
Ланчак где?
- Позвать?
- Нет. – Алексей закинул здоровую руку под голову.
- Как ты себя чувствуешь, Лёш?
- Мышь, отвечаешь за сына головой.
- Да, не беспокойся, Алексей, я…
- Слушай сюда. Ты должна забыть своё прошлое. Ты работаешь на меня, и безопасность моего
сына это всё, что должно интересовать тебя, пока я не прилечу в Гавану.
- Лёш, для меня это не работа и я не привыкла, что бы со мной разговаривали в таком тоне…
- Значит, привыкнешь, - отрезал Смолин. – Я не могу оставить сына здесь, но если с Пабло
что-то случится, я тебя убью.
- Алексей…
- Рот закрой и слушай.
- Прости.
- Из Гаваны никуда. Затеряйся в городе. Веди обособленную жизнь. Совершенствуй
испанский, осваивай кубинский диалект. По легенде ты – моя жена, Пашка твой сын, мы долгое
время жили в Барселоне, затем в Боготе, и вот теперь возвращаемся на историческую Родину.
- Да. Я всё поняла, - кивнула Мария, даже и не думая ему перечить.
- У тебя есть два месяца, на то, чтобы к моему приезду Пабло бегло разговаривал на
испанском языке.
- Но я…
- Как ты это сделаешь – не мои проблемы. Зима лестно отзывался о твоих способностях.
- Хорошо, я постараюсь.
- Ответ в корне не верный.
- К твоему приезду Паша будет разговаривать по-испански, как на родном языке.
- Молодца.
- Но есть одно «но».
- Слушаю.
- Если по легенде я твоя жена, значит, я имею законные права на своего мужа! – Мария,
окончательно потеряв чувство собственного достоинства, нагнулась и поцеловала Смолина в
разбитые губы, вкладывая в поцелуй весь трепет своей нерастраченной нежности. На секунду
Смолин опешил, не ожидая подобной прыти от незнакомой женщины, но затем рывком потянул
девушку на себя, запуская язык в её чувственный влекущий рот.
- Ыыыыы, сука! – выругался он, прошипев от боли.
- ЛАНЧАК, ТВОЮ МАТЬ!!!
Голубые глаза Марии полыхнули торжествующим пламенем, но она тот час притушила блеск
длинными тёмными ресницами.
- Я принесу завтрак, Алексей, - улыбнулась она, запечатлевая летящий поцелуй на его
осунувшейся щеке. Смолин проводил оценивающим её взглядом, отмечая упругие ягодицы, крутые