– И описал тебя, – закончил Алзик.
– Апанхур! – Сердце Синголь бешено заколотилось.
– Ты с ним справишься?
– Нет! Мне нельзя с ним встречаться!
– Тогда быстро уходим! Я тебя выведу наверх, пока Жрец собирает людей, чтобы решать, как с тобой поступить. Охои, конечно, перед тобой в долгу, но страх в них очень силён. Я не уверен в решении, которое они примут.
И снова они двигались тёмными туннелями. Некоторое время шли в полном молчании, вжимаясь в расщелины при появлении любого встречного. Постепенно обжитые территории остались позади, больше им никто не попадался.
– Что этому типу от тебя надо? – наконец спросил Алзик.
– Не знаю! Он преследует меня со дня рождения, требует подарок.
Охой изумился:
– Полез в пропасть, чтобы ты сделала ему подарок? Ну и обычаи у вас!
– Нет. Он хочет отнять то, что подарили мне.
– Кто он вообще такой?
– Когда-то был лучшим воином нашего племени, а потом его разум забрал… – Синголь испуганно смолкла.
– Кто забрал его разум? – допытывался охой.
– Не могу сказать! Не сейчас! Не в темноте. Когда выберемся наверх и рассветёт.
– Рассветёт?
– Ну, когда взойдёт солнце!
Алзик резко остановился:
– Я не смогу оставаться с тобой в Большом мире, когда рассветёт.
– Почему?
– Слепящий огонь, который ты называешь солнцем, сжигает глаза охоев. В тот единственный раз, когда я поднимался в Большой мир, было темно, только яркие точки усыпали громадный купол. Потом в глазах появилось жжение, и я понял, что начинается время слепящего огня…
– Ты хочешь сказать, что выведешь меня наверх и оставишь?
– А что ещё я могу сделать?
– Придумай что-нибудь! – умоляла девушка. – Ты же умный! Наши кузнецы, когда работают с расплавленным металлом, надевают специальные маски-козырьки из дымчатого кварца, которые защищают их глаза от жара и попадания искр.
Парень не ответил, дальше шли молча. Мысль симхаэтки лихорадочно работала над тем, как бы смастерить защитную маску для охоя. Потом Синголь спохватилась, что его кожа, наверное, такая же нежная, как глаза. На солнце Алзик мгновенно обгорит, значит, ему понадобится шляпа. Тем временем юноша думал: «Какой толк будет от меня, слепого? И что я знаю о Большом мире? Здесь я в состоянии ей помочь, наверху же не сумею ничего!»
Судя по тому, что становилось всё жарче, в Большом мире было время слепящего огня.
– Ты знаешь, куда идти, когда выберешься? – спросил охой.
Синголь растерялась:
– Прежде чем за мной погнался Апанхур, я поднялась в святилище. Не помню зачем. Перед этим Старец дал мне… – Девушка вытащила из-под выреза туники кулон. – Это амулет-оберег, обладающей чудодейственной силой. Ты спрашивал: как мне удалось прогнать чудовище? почему расплёлся узел и рассыпалась каменная плита? Так вот, это всё сделал волшебный амулет! И ещё он…
Синголь собиралась рассказать, что с помощью амулета читала мысли Алзика, но, заметив, что спутник почти её не слушает, обиделась и замолчала. А юноше к тому моменту сделалось не до разговоров. Привыкший к прохладе подгорного Дома, он с трудом переводил дыхание от духоты. И всё чаще тёр слезящиеся глаза, почти утратившие способность видеть. Не заметив острый камень, Алзик споткнулся и упал, неудачно подвернув ногу. Попытался встать, но ощутил резкую боль в щиколотке.
– Передохнём. – Отвернувшись от девушки, охой уткнулся лицом в ладони.
Синголь наконец заметила, что с её проводником творится неладное. Немного подождала, но парень не шевелился. Тогда она поднесла к глазу кулон и посмотрела на юношу через кристалл.
Жжение, пронзавшее его глаза, было нестерпимым. Синголь однажды в детстве потёрла лицо пальцами, выпачканными в перце, так на её вопли сбежались все тётушки. Алзик терпел молча. Голова у него кружилась от жары. Правая щиколотка раздулась и горела, передвигаться он мог разве что ползком. Но главное, его одолевало чувство собственной никчёмности, от которого хотелось плакать, и только присутствие Синголь мешало ему выразить отчаяние.
– Дальше тебе придётся идти одной, – глухо промолвил Алзик, не поднимая головы. – И пусть хранит тебя твой амулет-оберег.
– А ты?
– Немного отдохну и вернусь обратно.
– С вывихнутой ногой?
– Пустяки.
– Я не оставлю тебя, даже не надейся! Доверься мне, как я доверялась тебе. Дай осмотреть ногу!
Упрямец не шевельнулся. Синголь пришла в голову новая мысль, и она через кристалл послала Алзику образ каменной чаши с ледяной водой, из которой умывалась. Вода наполняет ладони, промывает глаза, они становятся ясными, чистыми, жжение исчезает.
– Колдуешь? – фыркнул Алзик.