Во вторую весну мать недвусмысленно дала понять, что на молоко нам с братом рассчитывать больше не стоит. Она по-прежнему учила нас разрывать муравейники и доставать вкусных личинок, находить сладкие травы, прятаться от опасности. Но наши игры и бесшабашная возня стали её раздражать всё чаще. Когда наступил период нереста лососей, мы с братишкой уже сами пытались отлавливать истощённых нерестом рыб. Потом пошли орехи, жёлуди, всё складывалось прекрасно до самого наступления заморозков, когда пришлось вернуться в родную берлогу.
Наступила новая весна. Мать сообщила, что этим летом на рыбалку мы отправимся одни. Братик был более сильным и смелым, чем я. Поэтому, когда Он – громадный самец – явился в наши угодья, брат не залез поспешно на дерево. В отличие от меня. Увидев мать, Он помчался к ней. Она же спокойно наблюдала за Его приближением и, похоже, не имела ничего против. Когда на Его пути возник братик, Он просто отмахнулся от досадной помехи лапой с огромными когтями и продолжил движение. Мать ушла с Ним, а я, подождав некоторое время, спустился с дерева и подошёл к братику. Тот не шевелился и не издавал ни звука. К утру братик стал холодным и чужим. И я вдруг понял, что брат ушёл. Как мать, только по-другому. Мама просто скрылась из виду, а братишка вроде бы лежал рядом, но то, что я видел, не было им. И я бросился бежать. Не помня себя, не разбирая дороги, лишь бы уйти подальше от того страшного места, где остался кто-то, похожий на братика, но твёрдый и незнакомый. Так я стал одиноким бродягой.
– Не одиноким! – снова раздался тот же голос в голове медведя. – Вот твой брат, смотри!
Медведь недоверчиво принюхался к чужому существу, на которое указывало другое чужое существо, и фыркнул:
– Это – не мой брат, а безволосый!
– Да, он внешне не похож на твоего брата. Но ты ведь убежал от того, кто казался вылитым братом, но уже не был им. А этот не похож, но посмотри внимательней!
Медведь взглянул на стоящего на двух лапах и не ощутил опасности. Существо разглядывало его без испуга, с любопытством и какой-то радостью. Именно так смотрел на всё братишка! Что, если правда вернулся братик? Или всё-таки его обманывают?
– Хочешь, он тебе по второму уху даст, чтобы ты удостоверился? – дружелюбно спросил голос в голове.
– По второму не надо! – мгновенно среагировал медведь. – Только почему он такой странный? И молчит?
– У него глазки болят, да и шёрстки нет. Он сейчас такой, какими вы были, когда в самую первую свою весну вылезли из берлоги. О нём надо позаботиться.
– Но я не знаю, где мама, – растерялся медведь. – Наверное, где-то бродит с Этим.
– Я не призываю тебя искать маму, поиграй в неё сам. Позаботься о братике. Отвези его в место, полное рыбы, где ни тебя, ни его никто не тронет.
– Я не знаю такого места, – расстроился медведь.
– Зато я знаю! Как тебя зовут?
– Меня? – изумился медведь. – Меня никак не зовут.
– Как тебя подзывал братик, когда вы разлучались?
Зверь издал звук наподобие «пыш-пху-у-у…».
– Мы будем тебя называть Пышка, – сообщил голос. – Двинемся прямо сейчас или ты перекусишь?
– Перекусить я не прочь, – скромно отозвался Пышка, – только ведь нечем.
– Братик поделится с тобой своим ужином!
Синголь оторвала от запечённой тушки куропатки половину и кинула медведю. В отличие от Алзика, Пышке куропатка пришлась по вкусу, и справился он с ней в два счёта.
– Иди попей, река рядом, – напутствовал Пышку голос. – Только не вздумай рыбачить – здесь стремнина и глубоко.
Медведь внезапно почувствовал себя счастливым! Кажется, он нашёл не только братика, но и маму. Просто они оба теперь почему-то превратились в безволосых существ, стоящих на двух лапах. Ну и ладно. Мало ли чудес с медведями происходит!
Напившись, Пышка вернулся, отфыркиваясь, помотал косматой головой и приветливо ткнул носом Алзика в грудь, чуть не сбив того с ног. Юноша удержался, обхватив медведя за шею, и рассмеялся.
«Кажется, они нашли общий язык», – удовлетворённо подумала Синголь.
Она протянула ладонь с горсткой малины, и Пышка, сопя, вылизал с руки ягоды. После чего девушка приказала медведю улечься и помогла охою забраться зверю на спину. В сознании Пышки возникла картинка местности с пологим спуском к реке, берега и дно которой были покрыты мёртвой рыбой. И ни единого конкурента поблизости!