— И публичного резонанса, — добавил Солонин, приторачивая себе под куртку довольно сложное сооружение.
— Это что у тебя? — спросил я.
— Химический анализатор, — ответил он, запахивая куртку. — Реагирует на запахи, вернее, на отдельные молекулы, выделяемые в атмосферу пластической взрывчаткой. Лучше я объясню это вам в другой раз, если не возражаете.
— Ты понимаешь, чем ты рискуешь? — спросил я. — Лучше бы рассказать Алекперу о том, чего мы опасаемся...
— Опять вы за свое, — поморщился Витя. — Лучше — хуже, кто это может знать? Они выбирают, когда им нанести удар, а не мы, когда схватить их за руку. Сегодня есть шанс. Ничтожный, но есть. И я рискую вместе с другими. А если скажете Алекперу, то меня схватят при входе в метро как лицо славянской национальности. И что дальше?
— Тогда договоримся так... — сказал я, стараясь сосредоточиться. — До часа пик осталось три, нет, четыре часа. Не будем рисковать. Через три часа я звоню Алекперу. И пусть принимают меры. А ты к этому времени должен успеть выбраться из метро. Согласен?
— Это разумно, — кивнул Витя, будучи уже в полной готовности. — Но боюсь, что террорист заложит бомбу именно в самом начале часа пик. Понимаете? Ему нужно всего-то несколько минут. Значит, поставит он часы минут на пятнадцать, не больше...
— Логично, — сказал я. — И что из этого следует?
— Что Алекперу вы позвоните через три с половиной часа.
Мы немного помолчали, думая каждый о своем. Я не мог удерживать его. Упускать хотя бы такой шанс нельзя.
— Кстати, тем самым мы предотвратим взрыв в Московском метро или в троллейбусе, — сказал Солонин, словно читая мои мысли.
Что я мог ему ответить? Я молча обнял его. И мы постояли так несколько секунд, как бы прощаясь, — на всякий случай.
— Кстати, вам тоже есть чем заняться, Александр Борисович, — сказал Витя уже в дверях. — За эти три часа вы можете совершить нечто экстраординарное. Например, вызвать к себе на разговор эту дамочку, любительницу бельгийских дипломатов... Она жена Мансурова, не забывайте. Муженек выбрался из-под контроля вашего друга Грязнова и теперь полагает, будто уже держит Аллаха за бороду... Что-то здесь вокруг этого Мансурова происходит. Делара, помните, во многом его обвинила...
— Вернее, его людей, — поправил я. — Но пока в этом много неясного. Алекпера он не похищал, это точно... Хотя в Тегеране действовали чеченцы, с которыми он связан. И они же похитили, вернее, сделали вид, что похитили Делару... Как это все увязать — не представляю.
— Словом, вам есть о чем подумать в мое отсутствие, — сказал Солонин. — Я начинал бы с этой дамочки, тем более что время не ждет.
Оставшись один и поразмыслив, я пришел к выводу, что Витя прав. Надо звонить этой Фирюзе прямо сейчас. Время утреннее, и она наверняка дома. Надо брать быка за рога. Время не ждет. Хоть какую-то зацепку, возможно, получу.
Я набрал номер.
— Госпожа Фирюза сейчас в ванной, — услышал я мелодичный женский голос.
— Так отнесите ей аппарат туда, — произнес я приказным тоном.
Вскоре я услышал женский шепот и плеск воды. Фирюза, видимо, выясняла у горничной, кто ее беспокоит.
— Да, я слушаю, — наконец сказала она в трубку.
— Госпожа Фирюза? — спросил я, поглядывая на экран телевизора, поскольку, не теряя времени, поставил в видак нужную кассету. — У меня к вам есть одно важное, не терпящее отлагательства, предложение.
— Сначала представьтесь... — потребовала она.
— Мистер Сэм Поллак, Продюсер, — сказал я. — Снимаю эротические фильмы. В настоящий момент звоню вам, поскольку не могу не выразить восхищения вашей работой в одном любительском фильме, снятом несколько дней назад в бельгийском посольстве. Алло! Госпожа Мансурова, вы меня слышите?
— Кто вы?.. — спросила она сдавленным голосом. — И как вы узнали номер моего телефона?
— Вас не это должно волновать. Телефон — дело техники. И ваш любовник к этому не имеет никакого отношения. Возможно, к этому имеет отношение ваш муж, который спит и видит себя в объятиях другой женщины, если не ошибаюсь...
— Это она вас подослала? — перебила меня Фирюза. — Ее зовут Делара, не так ли?
Я не смог скрыть своего удивления.
— Делара? Вы имеете в виду госпожу Амирову?
— А кого же еще! Эта старая перечница, которую даже годы не берут, на все способна. Ей мало этого несчастного Алекпера...
— Мне кажется, нам следует срочно встретиться, — сказал я.
— А как я могу знать, что вы говорите правду? — спросила она.