Алекперу этот путь представлялся более экономичным. Рагима больше интересовала, в силу его недавнего прошлого, идеологическая сторона дела... Сказав это, Рагим слабо улыбнулся. Вспомнил, что, пока он просиживал штаны в кабинете райкома, на его жизнь никто и не думал покушаться. Сонное было время. Сейчас все подскочили, как если бы всех разбудил один и тот же страшный сон. И стали за все хвататься, размахивать руками, продолжая борьбу уже наяву.
Рустам ехал медленно, потом прибавлял скорость, постоянно оглядывался и всякий раз видел, как преследователи повторяли его маневры.
Рустам уже не знал, куда он едет. К кому обратиться за помощью? Брат сказал, что доверять следует лишь своим родственникам. Но большей частью они живут в их родном Наурском районе. Оставалась Фирюза, жена брата... Что-то у них как будто не сладилось, но брат ей в таких делах доверял... И даже как-то вскользь сказал Рустаму, что ей обязан спасением — она нашла ему западных врачей и спасла.
Значит, ехать надо к ней. Там отсидеться и подумать.
И он резко нажал на педаль газа, потом мельком взглянул в зеркало заднего обзора... Так и есть — тоже погнали. Кто знает, возможно, он будет обязан своей жизнью этой маленькой хохлушке, имя которой никак не может запомнить.
— Вы привезли мне кассету? — спросила Фирюза.
— Я понял так, что она вас больше не интересует, — ответил Солонин, следуя за ней в гостиную.
Роскошная женщина, Деларе, пожалуй, не уступит. Солонин чувствовал себя не в своей тарелке — то ли волновался, то ли смущался — раньше такого при общении с женщинами он в себе не замечал.
— Разговор был о том, что вы можете кое-что поведать нам о каких-то архивах вашего супруга, — сказал он.
Она беззаботно дернула плечиком.
— Может быть...
— Что вы будете пить? — спросила она, когда они устроились за маленьким столиком. — Кофе, джин с тоником?
Солонин медлил с ответом. Не похоже, что за портьерой кто-нибудь прятался. Он чувствовал себя неуютно, не ощущая привычной тяжести бронежилета под рубашкой.
— Что-нибудь не так? — Она буквально обжигала его своими лучистыми глазами.
— Я предпочел бы кофе... — сказал он, заставив себя смотреть ей прямо в глаза.
— Вы мне запомнились с того раута у французского посла, — сказала она. — Но вы предпочли общество госпожи Амировой. И даже не пригласили меня танцевать, хоть я видела, что вам этого хотелось.
Он чуть склонил голову, предоставив ей возможность полюбоваться своим пробором.
Она вдруг поднялась и вышла из гостиной. Прием обычный, подумал Солонин. Вышла, а в это время кто-нибудь наблюдает в глазок или через видеокамеру, как я рассовываю по карманам серебряные ложечки.
И все же оглядеться не мешало. И принюхаться, как советовал премудрый Александр Бори- сыч... Современная химия способна на чудеса — усну в этом кресле, как камнем уйду под воду. Или это произойдет в спальне... К этому, кажется, идет. Прислуга предусмотрительно отпущена, и потому хозяйке пришлось самой идти на кухню. А там можно подсыпать кое-чего в кофеек.
Госпожа Мансурова вошла с кофеваркой в руках. Она улыбалась, сверкая своими великолепными зубами.
— Я люблю в кофе добавлять ликер, — сказала она. — А вы?
— Предпочитаю коньяк, — ответил Солонин, откидываясь в кресле. Но закидывать свои ноги на спинку другого кресла, как он это обычно проделывал, не стал. Тем более что в соседнем кресле сидела очень красивая и очень уверенная в себе хозяйка дома.
Лукаво поглядывая на гостя, она быстро приготовила кофе, и Солонин благодарно кивнул ей, оценив вкус замечательного напитка.
— Вернемся к нашим архивам, о которых вы говорили с моим компаньоном, — сказал он.
— Сначала кассета, — сказала она.
— Но у меня ее нет с собой. Мой друг высказался на этот случай, что вы доверяете его воспитанности и скромности.
— Ничего себе скромность, ничего себе воспитанность! — Она рассмеялась. — Они снимают меня в самый интимный момент моего свободного времяпрепровождения и хотят, чтобы я, замужняя женщина, полагалась на их скромность!
Браво, сказал себе Солонин, ей не откажешь в чувстве юмора.
— Но он именно так сказал, — улыбнулся Солонин.
— А вы, значит, в этом деле посторонний? — сощурилась она. — Что-то не верится... Вы хоть видели, что там снято? Не поверю, если скажете, что не видели.
— Ну что ж, мне не остается ничего другого, как в этом признаться... — сокрушенно вздохнул гость.