— Ну, — кивнул Аркадий, следя за красным «фиатом», который следовал за белым, забрызганным грязью «фольксвагеном».
— Кого-нибудь вызывал? — спросил Томилин.
Аркадий ничего не ответил, продолжая следовать за Чердынцевым.
— И вот так каждый день он за ней ездит? — спросил Томилин.
— Говорит, что каждый день. И всегда без всякого результата.
— Там, где поворот направо, живет ее подруга Света... — сказал Томилин.
Красный свет светофора остановил движение. Все три машины остановились одна за другой, не выключая двигателей.
— Может, назад повернем, пока не поздно? — спросил Аркадий. — Неудобно будет, Олег Дмитриевич...
Томилин поморщился.
— Надо все доводить до конца, — сказал он. — А ты постарайся так, чтобы она нас не заметила.
— Толян может заметить, — сказал Аркадий. — Я про Чердынцева говорю. У него глаз — алмаз. Все сечет.
— Но он-то не ждет, что за ним будут следить? — сказал Томилин.
— Как знать... — буркнул Аркадий.
Что я делаю, думал Томилин. Со стороны это выглядит полным идиотизмом... Ведь кто-кто, а Ленок меня не предаст, никогда не изменит... Сколько раз она клялась ему в этом, когда они встречались за этим поворотом, в квартире ее подруги. Стоп. Позвольте, господа хорошие, если эта Света тогда давала ключи и сейчас дает?
Для кого Лена накупила столько снеди? Для подруги? Та дежурит в детской поликлинике то по четным, то по нечетным дням... Так по четным или нечетным? Только спокойно! Каждый месяц это менялось... По четным месяцам — нечетные дни, потом наоборот. Сейчас — январь. Нечетный месяц. Дни, стало быть, четные... И сегодня как раз такой.
Он почувствовал в себе холодную пустоту.
— Едем! — сказал срывающимся голосом, едва вспыхнул зеленый свет.
— Куда? — обернулся Аркадий.
— За ними, куда еще! — крикнул Томилин. — За ними, и не сворачивая. Вон там, на углу, притормози... Посмотрим.
Возле знакомого трехэтажного дома, который построен был еще до войны, остановился сначала грязно-белый «фольксваген», потом красный «фиат». Лена выбежала в расстегнутой песцовой шубке и, не оглядываясь, скрылась в единственном подъезде.
— Что теперь? — спросил Аркадий. — Пойдете следом за ней? Хотите засветиться?
— Не знаю... — неуверенно произнес Томилин, опять начиная сомневаться. И вдруг он увидел, как дверца красного «фиата» отворилась, и оттуда вылез Чердынцев. Огляделся, размял ноги и направился к тому самому подъезду, в котором только что исчезла Лена.
— Он что, идиот? — спросил Томилин. — В замочную скважину собрался подсматривать?
Аркадий молчал. Ему было не по себе. На хозяина, вдруг засопевшего, заворочавшегося на заднем сиденье, он старался не смотреть.
Так они сидели минут десять.
— Ну сука! — вдруг сказал Аркадий.
Томилин вздрогнул. И переполнился тревогой. Теперь как бы все зависело от Аркадия.
Аркадий медленно выбрался из машины, прихватив с собой монтировку, будто забыл, что в кармане у него пистолет. Томилин последовал за ним.
Они медленно подошли к подъезду, потом стали подниматься наверх.
— У тебя с глушителем? — спросил негромко Томилин.
Аркадий кивнул.
Вот и знакомая дверь. Томилин приложил ухо к двери.
Потом оглянулся на своего телохранителя. Тот даже вздрогнул, увидев лицо хозяина.
Томилин страдал. Здесь, именно здесь он прятался с ней когда-то от прежней жены. Здесь нашел, как ему казалось, свое счастье. Он прижался затылком к двери, глядя, как Аркадий накручивает глушитель на ствол.
— Это я виноват... — выдавил из себя Томилин. — Только я. Возможно, она ездила к подруге. Потом заметила, что он за ней наблюдает... И ей захотелось с ним познакомиться.
Он стукнул затылком дверь.
— Потише, — шепнул Аркадий, подавая пистолет. — Соседи услышат. У него, кстати, тоже есть — «магнум». Поэтому лучше сразу, чтобы наверняка.
— Лучше ты, — сказал Томилин. — Обоих... у меня руки дрожат.
— Тогда ступайте вниз и ждите там. — И достал отмычку.
Томилин с удивлением смотрел на него.
— Откуда... это?
— Не мешайте, Олег Дмитриевич! Идите вниз.
Томилин покорно стал спускаться по лестнице. Выследил-таки! За что боролся, на то и напоролся! Так и надо тебе...
Он остановился на нижней площадке. Посмотрел наверх. Аркадий возился с замком.
Дверь наконец поддалась. Аркадий шагнул в теплый коридор, пропитанный запахами старого дома.
Половицы слегка скрипели, но в комнате вряд ли его слышали. Женщина изнемогала от своего счастья. Стонала, вскрикивала.