ПРОЛОГ. Беспечный трёп мирного лета
Песок засыпал снег.
Даже эта несложная комбинация допускает две разные картинки – а что же сверху? Что уж тогда говорить о более неочевидных вещах.
Мозаику жизненных ситуаций один воспринимает так, другой иначе, третий вообще черт знает как.
Вот и идет всеобщая игра, причем в постоянно меняющихся условиях – игра по правилам и без.
По ходу случается всякое, далеко не всегда счет бывает по игре.
Только она еще не закончена. И в чем на самом деле заключается победа, ответы приходят разные.
Снег засыпал песок. Так что сверху?
ПРОЛОГ. Беспечный трёп мирного лета
– Классный сериал! Ты там бандюгана сыграл? – Игорь поднял запотевший кувшин и снова наполнил бокалы вином. Залетный солнечный зайчик от мелькнувшей за открытым окном машины на мгновение пронзил рубиновый напиток желтой стрелой.
– Да-а, засветился, – темное от природы, лицо Андрея озарилось отрадным воспоминанием. – Даже в двух эпизодах. Сперва на тайной сходке картишки раскидывал, потом при облаве от ментов смывался и отстреливался до последнего патрона.
– Помню-помню. Сам Гоцман тебя, вражину, обезвредил.
– Было дело, – окончательно расплылся в довольной улыбке Андрей. – А после съемки мы с ним – то есть с Машковым – даже в ресторане посидели.
– Надрались? Или об искусстве беседы вели?
– Ну, столичную знаменитость быстренько увезли еще куда-то, зато мы с Вьюнковым по полгонорара в тот вечер просадили, при том, что деньги-то москвичи неплохие платили.
– Вам, артистам, платили хорошо. А для нас, простых зрителей, снимали столичного уровня кино “за город у моря”, смакуя ауру одесских двориков и нравы обитателей. И снимали в нашем городе, на реальной натуре. А теперь приходится делать это в Таганроге.
– И в Москве. Ты помнишь финал “Одесского парохода”? Там камера взлетает над якобы одесским двориком, и открывается московская панорама с башнями Москва-Сити на горизонте.
– Если честно, мне в этот момент становилось не по себе – оба раза, что фильм смотрел. И дело не только в ностальгии, – Фомин пристально взглянул на артиста. – Ты мог себе представить, что у нас нельзя будет снимать русское кино? Это все добром не кончится.
– А ты смотри на мир проще. От нас разве что-то сейчас зависит?
Игорь был готов ответить быстро и резко, его правая рука уже дернулась в обличительном жесте, как вдруг передумал и взял паузу. Потом вздохнул и сказал:
– Об этом можно поспорить. Дойти до крика, наговорить кучу обидных слов. Давай в другой раз.
Поднапрягшийся Андрей с радостью расслабился и продолжил вполне миролюбиво:
– А все-таки с колоритом часто пересаливали. И с базарным акцентом перебор, и вообще зеркало кривое.
– Ну, ясен пень. Долой высокомерный московский взгляд на нашу родную местечковость! Шо эти пришлые могут понять в смачном одесском цимесе? Только скажи мне… Отчего на нашей родной киностудии глубокие знатоки местного колорита ничем шедевральным так ни разу и не блеснули?
– Ну, знаешь! Все равно мы лучше себя знаем! И наши знаменитые земляки …
– Уезжали в Москву! И оттуда прославляли город своей молодости! И не шибко рвались обратно!
– Прекрати! Я родной город в обиду не дам! …Блин! Снова сцепились! Мы встретились, чтобы поскандалить?
– Шляхтич! – вырвалось у Игоря давнее прозвище приятеля. – Мы ж давно не виделись. Ты прав, пацифист хренов!
– Сам ты... – Андрей по инерции попытался как-нибудь красиво поддеть товарища, но не нашел подходящего словца и только скорчил такую рожу, что тот махнул рукой и засмеялся.
Шляхтич спросил:
– Фома, ты много чем, кажется, занимался. На киностудии, помню, пару лет проработал. А кто ты теперь?
– Да… Визитки разные были, пока все не повыбрасывал… Я щас… ну, неважно. Пускай будет логистик.
Давние приятели не виделись лет десять. В оформленной по-итальянски траттории на тихой улочке в центре города было прохладно и уютно, по-дневному немноголюдно. Первый графин красного полусухого иссыхал на глазах.
– Андрюха, не хочешь бахвалиться успехами у женщин – расскажи про… Как вы там выражаетесь – террариум единомышленников?
– Ой. Я тебя умоляю. Давай о нашем театре в другой раз. Лучше ты о повадках в деловом мире расскажи.
– Ага. Ты тут от служения Мельпомене отдыхаешь, а я про свои станки должен распинаться? – Игорь снова подлил в бокалы.
– Так вся жизнь – театр.
– О, да. В самом деле, наш босс-патрон-начальник уж такой артист… Ты помнишь, как выглядел комиссар Жюв?
– Который Луи де Фюнес?
– Именно. Начальный эскиз к портрету у тебя есть.