На его счастье, жена спала крепко. Ее расспросов он бы не перенес.
На следующую ночь уязвленное самолюбие никуда не делось, Димон опять не спал. Черная дыра отчаяния засасывала его всё глубже. Он брел по темной пещере, огонек свечи в его руке плясал на сквозняке и норовил погаснуть. Тогда он бился тупой башкой о выступы каменного свода, в голове звенело, и ненадолго становилось легче – острая боль заслоняла вязкую тоску.
На расспросы, что с ним, придумал отвечать, что наверно воспалились носовые пазухи – гайморит или франтит, оттого и глаза припухли. А ты лечишься? Да, начал. Работа валилась из рук, по итогам месяца ударник Лапиков оказался чуть ли не в конце бригадного списка. Когда аврал закончился, и появилась масса свободного времени, стало только хуже. Куда себя девать? Пить в компании приятелей – не выход. Когда Димон в затрапезном баре завел разговор о черных дырах, чья адская гравитация не выпускает из своих объятий даже луч света, друг Фомин потащил его на свежий воздух. Назавтра они отправились выгонять дурь в сауну, там в комнате отдыха оказался бильярдный стол. Так Лапиков на неделю стал записным бильярдистом, и это было почти спасением. Под стук шаров картинка Нины с таможенником исчезала.
Но как ему быть дальше?
Приближался ее день рождения, и Лапиков придумал. Он напомнит о себе. Вполне приличным способом. А что это – месть или нечто иное – поди разберись.
В урочный день он заявился к лучшим друзьям.
- Дима! Без звонка, - встретила его Анка. – Жеки нет, он в командировке до пятницы.
- Да я вообще-то к тебе.
- Да-а? Неожиданно. Интригуешь.
- Анечка. Ты сильно занята? … Ну, ты можешь немного со мной прокатиться?
- Ты меня развлечь собрался?
- Мне помощь твоя нужна.
- Ладно. А Жеке это понравится?
- Его это не заденет. Надеюсь, он одобрит помощь другу. С меня, конечно, причитается.
Анка уверенно вела синюю “восьмерку”, Дима сидел рядом. По дороге она выслушала его нескладный рассказ про должок перед одной сотрудницей, которая ну очень помогла ему освоиться на новом месте и вообще многому его научила. Сейчас ее надо поздравить с днем рождения, и сделать это должна Анка – по некоторым причинам Диме это неудобно.
Сделали короткую остановку у цветочного павильона, он обзавелся необходимым для выполнения задачи реквизитом – ромашки, альстромерии и прочие лютики-цветочки.
- Ты поменьше выбрать не мог? Ладно. Далеко нам?
- Нет. Тут рядом дачный поселок.
- И к кому едем?
- Ее зовут Нина.
В переулке Дима указал на ничем не примечательный домик за зеленым штакетником, при виде которого у него опять гулко заколотило в груди. Он передал Ане здоровенный букет, и та позвонила в калитку. Дверь дома вскоре отворилась, из нее выглянула Нина – ничего праздничного, обычный полуспортивный прикид – и не спеша направилась к незнакомой женщине у калитки. Аня без долгих предисловий протянула ей цветы и выдала дежурные поздравления и лучшие пожелания. Нина искоса взглянула на сидящего в “восьмерке” Димона, с безразличным выражением лица приняла букет, покивала Ане на прощание. В проеме двери показался среднего роста парень без особых примет. “Не могла получше найти?” – разозлился Димон.
- Ты мне все наврал! Ты меня использовал втемную! – Анка бушевала всю обратную дорогу. – Вы только послушайте! Она его многому научила! Рассказать бы все твоей Галке!
Димон не возражал, не спорил, зная, что Аня его не сдаст, и только повторял: – Анютка, я твой большой должник.
Гордыни Димона хватило на полтора месяца. Затем горечь и обида куда-то испарилась. При первой в новой жизни встрече Нина и Димон гляделись друг в друга распахнутыми глазами – они оба соскучились. Нина вскользь обмолвилась, что дурацкий букет был, конечно, не пропущен таможней и без промедления отправлен в мусорное ведро.
Только какое это имело значение.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов