— И вместо того, чтобы выкладывать факты, ты битый час громогласно сотрясаешь своды кабинета заклинаниями: «приведет!», «к преступнику!», — деланно возмутился полковник. — Да, меняются времена. Я в твои годы в разговоре с начальством на лету ловил каждое слово. А потом «слушаюсь!», «так точно!» и «разрешите идти?».
— В то время гласность и плюрализм мнений были не в моде, — невозмутимо заметил Кондрашов.
— Ладно, шутки в сторону, — посерьезнел Ломазов. — Мы остановились на практической стороне вопроса.
«Так точно!», — едва не вырвалось у Андрея, но он вовремя сообразил, что все хорошо в меру, и шеф может не оценить его остроумие. Поэтому, для порядка пригладив ладонью непослушный вихор, он продолжил:
— Разделавшись с запиской, я задался вопросом: с какой целью Давыдов ее написал и кому она предназначалась? Предварительное знакомство с образом жизни потерпевшего, его окружением свидетельствовало о том, что крупных денежных сумм Илья Семенович никогда не имел и играть в «Спортпрогноз» на большие деньги, пусть даже с кем-то в доле, не мог. Остается предположить, что он пытался кого-то шантажировать, тем более, что всего за несколько часов до своей гибели Давыдов категорично утверждал, что наши «сплавили» игру «Трактору».
— Где утверждал? — прервал капитана Ломазов, в душе дивясь его осведомленности.
— На «брехаловке».
— Да, но насколько я понял из материалов дела, Давыдов никак не походит на вымогателя, — с сомнением в голосе произнес начальник управления.
Вот это и меня сильно смущает, — согласно кивнул Кондрашов. — Безгрешно-чистая душа, мухи не обидит, и вдруг — вымогатель. Невероятная метаморфоза! Даже с поправкой на современную девальвацию моральных ценностей. Кроме того, непонятно, откуда Илья Семенович мог располагать сведениями о договорном характере матча и как он хотел это доказать. Правда, в последнее время в прессе становится модной тема «странных» матчей, но я что-то не припомню, чтобы хоть одна газетно-журнальная публикация заканчивалась трафаретным штампом «факты подтвердились, меры приняты».
— Я вижу, ты решил составить конкуренцию спортивным журналистам, — скупо улыбнулся полковник. — Но давай все же без лирических отступлений.
Потерев бледно-розовую ссадину на щеке, Андрей на секунду задумался.
— Так вот эта «лирика», Ким Игнатьич, — с расстановкой сказал он, — и подтолкнула меня пройтись по цепочке с другого конца: кто же этот счастливый обладатель крупного выигрыша, сумевший заранее предвидеть сенсационный итог матча? Футболист, один из руководителей команды, некий околоспортивный жучок, просто случайный знакомый Давыдова? Дабы не гадать, по вашему совету, на кофейной гуще, я отправился в центральную сберкассу в надежде получить исчерпывающий ответ. Там я выяснил, что оплата выигрышей по итогам двадцать пятого тиража будет производиться с десятого июля по десятое августа сего года, то есть, с понедельника. Тогда я поехал в зональное управление спортивных лотерей. — Заметив вопрошающий взгляд полковника, Кондрашов поспешил пояснить: — Оказывается, если суммарный выигрыш по одному из билетов превышает тысячу рублей, нужно предварительно обратиться в управление и заполнить так называемую декларацию с указанием своих паспортных данных. В управлении с пониманием отнеслись к нашим проблемам, и через несколько минут я располагал нужной информацией.
— И кто же этот таинственный граф Монте-Кристо? — «Ломазов был явно заинтригован.
— Я уже упоминал это имя. — Андрей выдержал эффектную паузу. — Щербакова Дина Кондратьевна.
— Вот как… — тихо, словно про себя протянул полковник. — Любопытное открытие.
— Кстати, один из проходящих по делу свидетелей видел мужчину и женщину неподалеку от места преступления. Женщину он надеется опознать, — добавил Кондрашов.
— Значит, ты считаешь, что Давыдов встречался в парке с Щербаковой? — рассеянно похлопав себя по карманам, начальник управления вновь полез в ящик стола за папиросой.
— Я не исключаю такой возможности, — осторожно ответил Андрей. — Однако мы пока ничего не знаем о спутнике Дины Кондратьевны, если допустить, что дружинник видел именно ее. Но вообще, у меня такое ощущение, что во всей этой истории Щербакова — подставное лицо. Скорее всего, ее кто-то попросил заполнить декларацию на свое имя.