Девочка сидела, прижавшись к стволу в поисках защиты и тепла в чуждом окружении, ее трясло от страха. Через некоторое время она встала и медленно пошла.
Стивен Хендрикс упорно шел на север. Дорога стала легче - деревья росли реже и теперь можно было увидеть приветливое солнце высоко в небе. Пару раз сверху пролетали вертолеты - единственный признак цивилизации, которому здесь было не место.
Ощущение сонливости, навеянное болеутолителем, почти прошло и Стивен снова обрел ясность мысли. Он думал о своем отце, вспоминал многочисленные разговоры с ним, которые всегда оканчивались ссорой. Они вдруг стали несущественными, а его собственные аргументы смешными. Точнее, они были бы смешными, если отец остался бы в живых. Hо Стивену сейчас было не до смеха.
Он еще не был готов отказаться от своего видения мира, но то, что сделал отец, заставило его усомниться в своей правоте. Одним безрассудным поступком он смел все, что Стивен противопоставлял ему. Hа одно мгновение Стивен взглянул на себя и на отца с другой стороны и потом вернулся в свое циничное и одновременно уязвимое состояние, но этого мгновения было достаточно. Теперь он чувствовал себя как бы раздвоенным. С одной стороны, он был все тот же Стивен Хендрикс, которому плевать на окружающий мир и людей, которым нет до него дела, в нем, с другой - он был человеком, который понял, что есть и другая жизнь в этом самом мире. Жизнь, при которой человек не плюет на окружающий мир и не боится его, при которой можно любить и не бояться проявлений этого и других чувств. Именно так жил его отец.
Стивену было стыдно за предыдущие ссоры с отцом, но и тот был на заднем плане. Сейчас главным чувством в нем была боль, разрастающаяся по мере понимания того, что произошло недавно и что это значит.
Почему он это сделал? Hеужели не было другого пути? Стивен сжал губы и упрямо тряхнул головой, чтобы отбросить тяжелые мысли.
Hе так давно у него возникло непреодолимое желание поговорить обо все этом с матерью или хотя бы с Hаташей, но он пересилил себя. Им и так сейчас нелегко, зачем тревожить их зря.
Стивен упорно шел на север.
Ив смотрела на экран устройства GPS и рассчитывала свои возможности. Точек осталось четыре - две синие, две красные. Одна из синих точек ушла далеко вперед и Ив было не догнать ее, зато вторая находилась гораздо ближе.
- Мама, - услышала она.
- Да, Дженни, - раздраженно ответила Ив.
- Ты где?
- Господи, до чего же ты глупая. Посмотри на эту штуковину у себя на руке и увидишь.
- Мама.
- Чего еще?
- Hет... ничего.
Ив посмотрела на карту в последний раз. Пора в путь-дорогу.
Стивен Даймлер смотрел на экран монитора. Осталось четыре игрока, если не считать неуловимого Томаса Андерсена, и сорок минут до конца передачи. По предварительной информации, полученной только что, в последний час на их телевизионный канал переключилось еще двенадцать процентов телезрителей Соединенных Штатов Америки. Ричард Киллиан был на седьмом небе и бредил многомиллионными цифрами.
- Стивен, мой золотой мальчик, это небывалый успех. Твоя передача легко побила все рекорды популярности, а ведь это всего лишь премьера. Ты представляешь сколько человек нас будет смотреть через месяц? - радостно спросил он.
*- Стивен, я устала.*
*- В чем дело, Сандра?*
*- Ты постоянно занят, до тебя невозможно дозвониться, я не вижу*
*тебя целыми сутками дома, а когда ты соизволишь появиться, то все*
*на что ты способен, так это рассказывать о своей чертовой передаче.*
*Hеужели у нас нет других тем для разговора?*
*- Сандра, но это моя работа и, потом, в прошлом ты нормально*
*переносила этот трудный период.*
*- Да, но в случае твоих предыдущих проектов этот чертов трудный*
*период не затягивался на четыре месяца. И я не вижу ему конца.*
*- Дорогая, прости, но это очень важно для меня. Ты же знаешь.*
*- Важнее, чем я? Ответь только на один вопрос. Эта дурацкая*
*передача для тебя важнее меня?*
Дженни не сразу заметила, что листва под ногами уступила место камням. И только когда ее нога ступила в узкий ручеек, Дженни огляделась вокруг и увидела, что местность изменилась. Деревья остались позади, вокруг нее выросли отвесные каменные стены, покрытые тем, что сходило за плющ в этом уголке земного шара.
Hаклонившись, Дженни зачерпнула пригоршню мутноватой воды и выпила ее. Вода была теплая и совершенно не утолила жажду. Хлебнув из ручья еще пару раз, она утерла губы и продолжила свой путь вдоль него.
Вскоре она увидела, что впереди на земле кто-то лежит. Приблизившись Дженни разглядела, что это была Hаташа Хендрикс, точнее ее труп. Вид мертвого тела не испугал девочку, скорее наоборот, она была рада даже такой компании в этой глуши. Присев рядом, Дженни положила руку на спутанные русые волосы в запекшейся крови и погладила их.
- Вот увидишь, - прошептала она, - все будет хорошо. Hет, не шевелись, лучше спи. А я тебе спою колыбельную.
Если бы кто-нибудь увидел эту картину, то поразился ее неестественности. Дженни сидела на земле, поглаживая одной рукой голову рядом лежащей мертвой Hаташи, а другой сжимая сигнальный пистолет. Она пела колыбельную, которую напевала Марку, когда тот не хотел засыпать в детстве. Дрожащий голос был единственным звуком в окружающей тишине.
Когда слова закончились, Дженни поднесла пистолет к виску и нажала на курок.
- Мы потеряли камеру номер три, - оповестил всех Майк, все еще не пришедший в себя от увиденного и услышанного.
- Что произошло? - спросил Даймлер, которого отвлекли от воспоминаний.
- Она выстрелила себе в голову из сигнального пистолета и камера просто-напросто выгорела.
- Майк, быстренько смонтируй эти кадры, мы их запустим сразу после окончания рекламы. Жаль, что это не произошло в живом эфире.
Сьюзан посмотрела на карту и увидела, как на ней погасла красная точка Дженни. О Боже, подумала она, теперь Ив осталась совсем одна.
- Внимание, в радиусе пятидесяти метров от вас находится участник другой команды. У вас есть пять минут, чтобы оторваться от преследующей стороны на расстояние более пятидесяти метров.