Словно после оконченного дела, привставая с кресла и легонько потирая ладони, В глубоко вздохнул, ещё больше сбавил тон и снова заговорил:
— Ладно, болтовня счетов не оплатит. Умничать и беседы беседовать — это всё прекрасно и замечательно. Но сказки-колбаски про любовь и тщеславие никуда не убегут, а вот деньги разбежаться могут, если дела не делать. Завтра у меня встреча за завтраком в девять утра, а мы уже и так явно засиделись. Поехал я, пожалуй. — Не дождавшись нашей реакции на свои слова и окончательно встав из-за стола, В направился в прихожую.
Мотя слегка растерялся от такой резкой перемены, но тактично поддержал предложение В и спешно последовал за ним. На прощание Мотя всё же постарался подколоть его:
— Ты семье-то время уделяешь? — шутливо спросил Мотя. — А то весь в работе вечно. Домашние хоть помнят, как ты выглядишь?
— Если работе уделять слишком мало времени, — одеваясь в прихожей, уверенно парировал В, — то для семьи у тебя появится настолько много времени, что твою семью от тебя затошнит. Приоритет полноценного мужчины — его дело, а потом уже всё остальное. Если мужчина останется без дела, то он никому не будет нужен, и своей семье в том числе. А занятого делом мужчину дома будут ждать сколько угодно.
— Жизнь нужно ловить в каждом моменте, — настаивал Мотя. — Она слишком коротка, чтобы тратить её на ожидание. Так и проживёте всю жизнь порознь.
— Ой, не нуди, Моть, — лениво реагировал В, — собирайся лучше скорей, чтобы я и жизнь успел поймать, и чтобы семья меня быстрей увидела.
Прощание сопровождалось приятными отзывами о прошедшем разговоре, намерением продолжить его как можно скорее и доиграть так и не оконченную партию: расстановку фигур на доске я предусмотрительно сфотографировал на телефон. Дежурный план завтра созвониться, благодарности за гостеприимство, рукопожатия, через мгновение — пустая прихожая и поворот щеколды. Они уехали.
Глава XXV
Друг соседа и лига
Моя голова была настолько забита новой информацией, что я не мог выбрать, на чём зафиксировать своё внимание и о чём порассуждать перед сном. Столько всего было оговорено. Столько вопросов и ответов. Смогу ли я хотя бы частично запомнить суть и отложить её крупицы в своей памяти? С другой стороны, если человек слышит или видит что-то действительно ему важное и необходимое — оно само западает в память безо всяких усилий. То, что человеку действительно нужно, не проходит мимо его внимания. Смотря на мир, человек запоминает только действительно важные для себя детали и нюансы. Сто разных людей могут смотреть на одну и ту же точку в пространстве, и каждый увидит и запомнит в ней что-то своё. А кто-то не запомнит ничего или даже ничего не увидит… Так запомнилась мне картина той осени. Сколько ни рылся, но так и не отыскал в своей памяти столь же тёплой, сухой и красивой осени, как прошлогодняя. Мечта любого фотографа. Колышущиеся на полусухих веточках красно-жёлтые листья и ещё где-то местами зелёная, но в массе своей уже прилично пожелтевшая трава. Не та осень, когда хочется спрятаться под коричневым клетчатым пледом, непременно захватив с собой полулитровый «Люминарк» горячего чая с плавающими в нём ломтиками сухих фруктов, а осень, согревающая своей багряной в плюс восемнадцать. Осень, с которой хочется быть вместе ещё долгое время и которую не хочется отпускать под зимнее одеяние. Такая вот романтичная ерунда въелась воспоминаниями в мою голову. Картину той осени я, кстати говоря, запомнил даже лучше, чем диалог с моим причудливым соседом. Диалог, в очередной раз зародившийся из моего любопытства о течении его жизни. Диалог, как всегда, имевший начало в одной теме, а закончившийся в совершенно другой, и как будто бы даже не имеющей и отношения к теме первоначальной. Пусть кто-то считает, что вся жизнь — это цельная и единая, неделимая картина, я всё же склоняюсь к делению её на кластеры. Иначе, если всё единое и неделимое, — мыслить о процессе жизни невозможно. По крайней мере, для меня.