— Шизофренией от таких рассуждений веет, — усмехнулся В.
— Распространённое заблуждение, — отозвался Мотя, — что слушать свой внутренний голос — это якобы шизофрения. Но зато все почему-то убеждены, что читать умные книги, написанные «шизофрениками», услышавшими свой внутренний голос, — это верное занятие, и там обязательно изложена истина. А изобретать самому и слушать свой собственный внутренний голос — это шизофрения. Логика, достойная современного социума, ни больше ни меньше! Но ты только представь, что было бы с нашей цивилизацией, если бы, скажем, Никола Тесла, вместо изложения и донесения своей «шизофрении» про переменный ток, довольствовался бы «умными книгами» других людей.
— Да вы, батенька, манией величия страдаете! — засмеялся В.
— Да нет же, — давил лыбу Мотя. — Это просто у большинства современных людей комплекс неполноценности. А я в норме. Я такой же обычный человек, как и Дмитрий Менделеев, как Фридерик Шопен, как Генри Форд, как Василий Кандинский, как Александр Флеминг и как прочие люди, вносящие в наш мир упорядоченность, красоту и новые идеи. Мне доступно то же самое, что было доступно и им. Или ты не согласен? Считаешь, что они инопланетяне? Или, может быть, как-то родились по-другому? Состоят из других частиц? Или в чём отличие-то? Отличие только в том, что они ощущали себя полноценными людьми и не боялись творить, а большинство современных людей ощущают себя бесполезными тараканами, умеющими только питаться и размножаться. И всё потому, что живут современные люди в ошибочной картине мира, где они и заявлены в виде бесполезных тараканов. В то время как в действительности даже якобы «бесполезный» таракан является весьма и весьма полезным существом, с массой возложенных на него функций. Не говоря уж про человека.
— Ну так измени квазикартину мира бесполезного таракана! — иронизировал В. — Расскажи ему, почему в эфире вообще происходит какая-то трансформация частиц? Почему одни суперструны собираются в фермионы, а другие суперструны остаются свободной энергией? Почему они не собираются? Ты говоришь: «Сеть струн эфира — это наковальня для частиц, творящая и трансформирующая частицы своими процессами в другие частицы». Так вот почему происходит творение сложной частицы и последующая её трансформация в эфире? Что это за процесс такой? Просвети же скорей таракана, о великий овермайнд!
— Стартовая точка отсчёта усложнения нашей Вселенной из сгустка первичной энергии находится за границами моего понимания. Первичный импульс, давший начало усложнению всей структуры эфира, — неизвестен. Но для того, чтобы суперструны эфира обрели свойства более сложной частицы, на них должна воздействовать энергия, задающая им определённые свойства и превращающая их в то или иное выражение. Импульс заряда поступает в эфир от различных центров энергии, в зависимости от своего полюса, и выковывает из электромагнитной сети суперструн эфира различные сложные частицы. Если говорить в терминах Стандартной модели и теории струн, то под воздействием импульса энергии из сети суперструн эфира оформляется какая-то конкретная составная частица большего масштаба — конкретный фермион. Импульс энергии даёт суперструнам эфира старт для начала вечного усложнения. Этим процессом и выражена природа жизни пространства, природа постоянного движения материи: постоянное преобразование суперструн эфира под воздействием программных кодов Закона усложнения материи.
Получив ответ, В выдержал небольшую паузу, и, поводив глазами по потолку из стороны в сторону, о чём-то размышляя, вернулся в разговор.
— Твой эфир, — заговорил В, будто собрав в голове какую-то картину, — это электромагнитное поле суперструн, являющееся источником заряда всех частиц и причиной самого электромагнетизма. По твоей модели, существует всего один бозон — фотон, являющийся переносчиком единственно существующего в пространстве электромагнитного взаимодействия, которому подчинены все процессы материи. А все фермионы формируются из этих же самых суперструн посредством воздействия на них импульса энергии. Всё так?
— Как-то так, да, — неуверенно пожал левым плечом Мотя.
— Почему «как-то так», а не конкретно «да, именно так»? — недовольно цыкнул В.