— Ты знаешь… — с лёгким пренебрежением буркнул В. — Мне кажется, что ты уже просто втупую меня троллишь. Вот честное слово. Я не верю, что ты настолько идиот, каким пытаешься казаться, произнося свой бред. «Кошки лечат человека и умирают от этого», «иерархия материи по объёму любви», «выбор Солнца — любовь»… — качал он головой в изумлении. — Я не верю, что ты всё это говоришь на полном серьёзе… И, кстати, вот да! Что за чушь про «выбор Солнца — любовь»? Солнце у тебя что, «осознанно», что ли? Солнце может «выбирать» любовь? Солнце умеет «любить»?
— Конечно, умеет, — не задумываясь, ответил с улыбкой Мотя. — Все звёзды в обязательном порядке любят. Не умей они любить, как бы они были трансформаторами энергии эфира? Солнце несоизмеримо сложнее человека по структуре программного кода своей энергетической оболочки, поэтому не совсем корректно вести речь о его «осознанности». Вероятно, происходящие там процессы много сложнее, чем аспекты человеческой осознанности. Но да, ты всё понял верно — все звёзды любят окружающую материю и наделяют её выделяемой энергией. Хотя далеко не все небесные тела умеют любить. Не каждая планета или спутник имеют в себе структуру энергии, способную к проявлению форм высшего электромагнетизма…
— А Земля наша имеет такую возможность? — округлив глаза, бросил В с нескрываемой насмешкой.
— Земля − да, — охотно кивнул Мотя, будто не замечая злосчастных потуг оппонента. — Земля живая, и она любит…
— А почему какие-то планеты способны любить, — коверкая голос и мимику откровенно потешался В, всё повышая градус ехидства, — а другие просто вращаются вокруг центров массы? Почему какие-то млекопитающие любят, а другие просто хотят жрать и спариваться?
— Я уже говорил, — с неизменным спокойствием отрезал Мотя, — вокруг чего что вращается и по какой причине. А касаемо возможности любви в бескрайнем мире материи всё просто: чем структура менее сложна, тем меньше она склонна к проявлениям любви. Это применимо и к людям. Чем общество людей менее совершенно, тем менее оно склонно к моногамии и проявлению высоких форм любви. На острове Мангайя подростки практикуют промискуитет, и общество это одобряет. А на острове Тробриан по сей день практикуют ритуальные оргии. В некоторых племенах и общинах прошлого даже не было такого понятия, как адюльтер, потому как в обществе царил промискуитет и все дети были «общими» — все от всех. С точки зрения инстинкта выживания это очень выгодная стратегия. Ведь каждый ребёнок в таком обществе получал пропитание и заботу. Но с точки зрения любви подобное общество находится на крайне низком уровне. С прогрессом общества формы взаимодействия мужчин и женщин видоизменялись. От матриархального тибетского многомужества и многоженства, китайских мосо и патриархальных гаремных типов сожительства до полноценной моногамии у развитых людей. Чем более развита структура материи, тем более полную и целостную гармонию она способна образовать с другой материей. Полноценная моногамия современных людей способна создавать любовь гораздо более качественного формата, нежели любые предыдущие форматы прошлого. Но это совсем не означает, что все современные люди доросли до этого формата взаимодействия и истинно желают его. Ведь по меркам эволюционных процессов, несколько сотен лет или даже пара тысяч лет — это слишком мало времени для полноценного изменения восприятия. Большинство современных людей в прогрессивных странах живут моногамно по необходимости и при любой возможности реализуют свои стремления на стороне. Не все люди выбирают любовь. Как, впрочем, и не все животные. Но те, кто выбирают, идут путём усложнения и соответственно вырастают.