— Когда ты брякнул вот сейчас снова о «прощении», — раздражённо подхватил В, — меня от возмущения аж передёрнуло, честное слово. Прощение — это абсурдная отдача своего жизненного пространства другому человеку. Потешно слушать о прощении как о чём-то возвышенном и достойном. Прощать — удел слабаков. Прощение — это добровольный отказ призвать негодяя к ответственности за его, как ты говоришь, «некачественные выборы». А нормальным языком говоря — за отвратительные действия в твою сторону или в сторону твоих близких людей. Сильный же человек никогда без боя не уступит и пяди своего жизненного пространства варварскому эгоизму другого человека и не оставит без ответа причинённое страдание.
— Прощение, — твёрдо отвечал Мотя, — как раз и будет главным орудием в борьбе за вектор мышления, направленный на мир и объединение людей. Прощение — это очень глубокий термин. Термин, к великому сожалению, утративший свою самостность наравне с термином «любовь». Для полного понимания термина «прощение» следует различать «типы» прощения. К примеру, «прощение от бессилия» — не есть истинное прощение. Ведь прощение — это выбор. Следовательно, чтобы иметь возможность «простить», нужно иметь возможность «не прощать». А если какой-то человек жутко ненавидит своего угнетателя, но покорно сносит разрушительные действия в свой адрес, то тут не может быть и речи о каком-то прощении. В данном случае он просто терпит. Прощение может исходить лишь из позиции силы, способной покарать, но совершающей осознанный выбор в сторону созидательного действия. Простить — значит отказаться разрушать самому чью-то жизнь. В данном случае жизнь угнетателя. Оттого прощение и ценно, что, прощая, ты предотвращаешь разрушение и, следовательно, становишься на путь созидания. А терпение угнетения от неспособности противодействовать — не есть прощение, поскольку нет возможности разрушить жизнь угнетателя и, значит, невозможно сделать выбор в сторону созидания. Чтобы иметь возможность простить, нужно иметь возможность не терпеть. Не имея возможности не прощать, вести речь о прощении — лицемерие и самооправдание собственной слабости. Если какой-то человек самостоятельно изуродовал свою жизнь некачественными выборами, то это не причина давать ему возможность уродовать жизнь других. Его отсталость не является индульгенцией для разрушения жизни других людей. Поэтому аргумент в стиле «я прощаю его разрушительное ко мне отношение по причине того, что он примитивен и отстал» — не аргумент, а самообман для оправдания неспособности защититься. Если ты бездействуешь в ответ на чьё-то разрушение, если ты покорно смотришь, как кто-то другой разрушает твою жизнь или жизнь других людей, то задай себе вопрос: «Могу ли я в ответ разрушить его жизнь?» И если ответ положительный, то, значит, отказывая себе в разрушении его жизни, ты прощаешь человека. Если ответ отрицательный, то ты попросту терпишь и не хочешь противодействовать. Именно «не хочешь». Ведь все задачи человека посильны. И в ответе на вопрос о том, можешь ли ты причинить вред обидчику, важнейшим аспектом является правдивость. Важно не лгать самому себе и не заниматься фантазиями в стиле: «Если бы я захотел, я бы с лёгкостью их всех перебил! Я просто пока не хочу!» Нужен адекватный и честный ответ на вопрос: «Есть ли у меня выбор поступить иначе, кроме как терпеть нынешнее положение вещей?» Только имея возможность наказать обидчика и призвать его к ответу, можно вести речь о прощении. Прощение всегда исходит от силы, способной переломить ход событий и в ответ произвести соизмеримое разрушение. Поэтому ты серьёзно заблуждаешься, говоря, что «прощать — удел слабаков». Слабому человеку недоступно прощение. Ведь у него нет выбора. Слабый человек своим бездействием ограничивает свой выбор и довольствуется терпением. Прощать — удел людей, имеющих силу. Человек, не имеющий силы, не имеет и возможности простить.