Ещё мне вспомнился прелюбопытнейший эпизод моей жизни, заставляющий задумываться о роли денег и власти в мире людей в забавном ключе. Я вспомнил любимчика всего двора, мимо которого никто никогда не проходил. Гладили, кормили или просто сюсюкались на расстоянии. Бело-серая полоска на спинке, белая грудка, крупные лапы и умнющая мордочка с понимающими глазами. Он позволял детям тискать себя до умопомрачения и, в угоду разным бабушкам, любил находиться по полчаса неподвижно, аккуратно разместившись у них на коленках. Бесконечно дрался с другими котами, о чём свидетельствовали ночные кошачьи крики под окном и часто подранная шерсть, плюс отсутствие других котов в нашем дворе, притом что в целом по округе их бродило не так уж и мало. Дворовый кот, заурядно названный детьми и бабушками Барсиком. Но, исходя из его внешнего вида и характера, ему бы больше подошла кличка Боско или Банди. Не обходили стороной этого кота и мы с Юмой. Много раз выносили ему на улицу остатки сметаны в крышечке, кусочки недоеденной варёной курицы или даже специально купленный для него кошачий корм. Обнаружив его блуждающим по лестничной площадке, иногда впускали в квартиру и кормили чем-нибудь вкусненьким там. При каждом нашем приближении к подъезду он радостно бежал нам навстречу и ластился, плавно прогуливаясь восьмеркой между ног, обвивая ногу хвостом и прелестно мяукая. Так продолжалось около двух лет, пока в один из летних дней не произошла кардинальная перемена.
Не говоря про то, что он стал абсолютно игнорировать наше присутствие, но он перестал даже отзываться на всевозможные «кыс-кысы» и обращения по кличке. Он ходил по двору, как и ранее, проверяя владения и охраняя их от посягательства других котов, но абсолютно не интересовался ни нами, ни детьми, ни бабушками — те, так же как и мы, не получали никакой реакции на свои «кыс-кысы» и «Барсик-Барсик». Словно показывая презрение, он даже не поворачивал голову в наши стороны. Мы всем двором как будто перестали для него существовать. Нас для него словно не стало. Удивительное зрелище: мы видели перед собой того же самого кота внешне, но совершенно другого кота внутри.
Причиной столь резкой трансформации личности явилось то, что его приютила заботливая милая женщина с четвёртого этажа и украсила его шейку красивым кожаным ошейником, который он и не думал с себя срывать или как-то противиться его наличию. Совсем наоборот, ведь он не стал заключённым в своём новом месте пребывания: его на весь день выпускали на улицу и он гордо гулял в своём ошейнике целыми днями, но теперь уже занимаясь желанными делами. Потому что вместе с ошейником он приобрел и новое положение — положение кота с постоянным местом жительства и свободным доступом к пище. И это обстоятельство сбрасывало с него оковы обязанностей предыдущего образа жизни. С сожалением для себя мы обнаружили, что хорошее к нам отношение кота Барсика было одной из ненавистных ему обязанностей, преспокойно сброшенной им при обретении нового положения. «Деньги портят даже котов», — с негодованием как-то произнесла проигнорированная им бабушка, сидящая по обыкновению на лавочке возле подъезда. Услышав её слова, я задумался: интересно, деньги портят только дворовых котов или всех котов? Это у данного конкретного кота такой скверный нрав или любой кот так поступит? Если бы он жил всю жизнь дома, то был бы более мягким в отношении людей? Был бы он добрее ко всем, не имея такой сложной жизни ранее? Потом я понял, что деньги никого и никогда не портят. Они лишь обличают сущность котов. Обличают их нутро таким, какое оно есть в действительности, не делая его при этом ни хуже, ни лучше. Кот Барсик лишь выпрашивал еду, оттого и был мил. Оттого и терпел бесконечное нарушение личного пространства и эгоизм людей, использующих его как временную игрушку. Ведь никто из них не забирал его домой. Не давал ему того, чего ему по-настоящему не хватало. Каждый брал от него лишь то, что хотел взять сам, и уходил домой восвояси. А по-настоящему необходимой для него была — свобода. Свобода действий при наличии необходимых для жизни ресурсов. Что он и получил от этой милой женщины с четвёртого этажа. Она лишь кормила и лечила его, когда ему это требовалось. Гоняя по двору котов и охаживая кошек, он часто не ночевал дома и приходил в любое удобное для него время. Милая женщина не претендовала на него как на свою собственность, запирая его дома или кастрируя себе в угоду. Нет. Она любила его, не обладая им. Просто помогала ему жить, наслаждаясь его свободной волей. Истинное искусство любви, доступное лишь прекрасному и возвышенному человеку. Поэтому, как только у Барсика появилась в избытке еда, то и надобность угождать эгоистичным людям сразу же отпала. Интересно, как бы выглядел мир, если бы все коты не испытывали нужды и делали что желают? Был бы мир красивее от их искренности? И нужна ли людям искренность на самом деле? Хотят ли люди видеть истинные жизненные цели и ценности котов? Возможно, людям больше нужно, когда каждый кот играет свою роль и просто радует глаз.