— Не надоело тебе коверкать суть моих слов? — усмехнулся Мотя. — Вмешательство одного человека в жизнь другого — это норма. Люди каждый день взаимодействуют. Для этого они на Земле вместе и живут. Не надо было бы вмешиваться — жили бы в отдельных кластерах и не знали бы о существовании других. Как о существовании инопланетян не знают. Здороваясь с человеком или переводя бабушку через дорогу, ты тем самым вмешиваешься в жизнь другого человека. Перевести бабушку через дорогу или поздороваться с соседом — это твой выбор. Но ты вмешиваешься с созиданием — с помощью и положительным вектором. Даже привнося положительные эмоции в жизнь другого человека, ты уже несёшь созидание его жизни. Но вмешиваться в жизнь другого человека с разрушением — это совершенно другой вопрос. И если один человек вмешался в жизнь другого человека со стремлением причинить ему очевидный вред, то это уже ошибка и разрушение. И вмешиваясь и предотвращая его, ты несёшь созидание. Вмешиваться и разрушать чью-то жизнь — это ошибка. А вмешиваться и совершенствовать её — это верный выбор. Вмешаться в жизнь другого человека и помочь ему построить дом — это верный выбор. А подсадить другого человека на наркотики, ограничивающие его ресурсы для действия, — это ошибка. Любая помощь другому человеку — это верно. Любой вред другому человеку — это ошибка. Есть простой способ, как правильно вмешаться в жизнь другого человека: предлагай ему различные формы любви и не ошибёшься.
— Благими намерениями выстроена дорога в ад, — сухо отрезал В. — Слышал такое? Любая твоя мнимая помощь может оказаться разрушением и вредом для человека. Ты что-то там себе надумал и якобы помогаешь, а человеку это на самом деле совершенно не нужно. Тобой названные «идиоты с оружием», возомнившие себя избавителями, тоже, поди, думают, что кому-то помогают. Хочешь сказать, самоуправство — это правильно? Бегать и играть в супергероя, занимаясь произволом, — это, мол, помощь другим людям? Фильмов, что ли, пересмотрел? Не смеши меня! И как же мне понять, когда другому человеку нужна моя помощь и моё вмешательство в его жизнь будет созиданием, а когда будет неуместное влезание и разрушение? Когда можно влезать в жизнь человека, а когда лучше этого не делать? Например, уличные попрошайки. Хочешь сказать, что созидание — это всегда давать им деньги? Всегда помогать всем подряд без разбора — это якобы созидание? Да бред же! Есть люди — откровенные наглецы, лгуны и халявщики. И ты считаешь верным помогать таким людям? Я думаю, это разбазаривание своего ресурса и только. И я почему-то уверен, что это ошибка. Знаешь такую поговорку: «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих».
Тема с самостоятельным спасением утопающих и не влезанием в жизнь других людей никак не могла поместиться в мою голову. И не желая продолжения разговора без расставленных по местам в своей голове точек над «ё», я вмешался с возражением:
— Ну не знаю, В, — пылко заговорил я. — А как же тогда насильственная помощь больным наркоманией или алкоголизмом? Неужели нужно со стороны смотреть на мучения этих людей и проходить мимо? Неужели близкие люди должны бросить их со словами: «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих»?
— Запрещать другому человеку саморазрушение, — вмиг переключился на мой вопрос В, — якобы для его собственного развития — это медвежья услуга. Наивно полагать, что, забрав силой у человека возможность саморазрушения, он начнёт саморазвитие. Запретив человеку что-то, ты лишаешь его выбора. Возможность выбрать изменения в лучшую сторону. Возможность самому понять пагубность и по-настоящему освободиться. Единственное, чего желает человек, которому что-то запретили, — это возможности поступить по своему усмотрению, избавившись от пребывания под властью другого человека. Его грызёт неутолимая жажда сделать наперекор твоему запрету. Потому что стремление к свободе — один из самых мощных инстинктов человека. И свобода выбора своих действий — это фундаментальная основа. Я же говорю, людей интересует только власть. И власть над своей жизнью в первую очередь. Человек, пребывающий в ограничении, не думает о пагубности объекта запрета. Он не думает о том, как бы лучше следовать тому, что сказал запрещающий. Совсем нет. Он думает только о пагубности для него самого факта запрета. И все мысли его устремлены именно в сторону освобождения от запрета. А истинно освободиться от саморазрушения способен только свободный человек. Только человек, самостоятельно пришедший к мысли о пагубности своего действия и прекративший саморазрушение своим свободным выбором, — есть человек изменившийся и развившийся. Всё остальное — уродство и насилие. Не получится силой прилепить гусенице крылья, чтобы она полетела. Сколько ни запрещай ей ползать и ни придумывай условий. Она сама должна из кокона стать бабочкой. Преобразование идёт только изнутри. Любые сторонние воздействия человек отвергает как противоестественные и противится им.