— Да услышал-услышал, — небрежно отмахнулся В. — Опять какие-то абстрактные и обтекаемые определения и притягивание за уши.
— Самая что ни на есть конкретика, — настаивал Мотя. — Точный и явный внутренний позыв к одобрению одних действий и точный и явный внутренний позыв к отторжению действий других. К действиям одного качества — внутреннее одобрение. К действиям другого качества — внутреннее отторжение. К действиям, ещё раз говорю, никак напрямую не затрагивающим твоей жизни. Отчего это происходит? Отчего это вызывает в человеке хоть какие-то ощущения? Почему человеку это не безразлично? Ведь его жизнь протекает «в стороне» от подобных событий. Что это, по-твоему, такое и как это называется?
— Ну просвети уже, — игриво паясничал В, — а то я изнемогаю весь от любопытства. Хотя у любого адекватного человека вся эта эмоциональная возня обусловлена психологией воспитания и не чем другим.
— Эмоции и психология здесь вторичны. Эмоции возникают как следствие, либо в момент одобрения происходящего, либо в момент его порицания. Вопрос не в следствии. Вопрос в причине: почему человек реагирует на происходящее, хоть это его вроде бы и не касается? Потому что на самом деле происшествия в жизни других людей его очень даже касаются. Любые взаимодействия людей друг с другом, даже, казалось бы, посторонних — это прямое воздействие на жизнь каждого человека…
— Воздействие-то воздействие, — недовольно вставил В. — Я и не утверждал, что действия окружающих не отражаются на каждом конкретном человеке. В первую очередь, мы оцениваем действия других людей с точки зрения инстинкта самосохранения. Благоприятные действия окружающих получают удовлетворение, а неблагоприятные — отторжение. Если кто-то кому подал руку, то наш инстинкт самосохранения удовлетворён вследствие комфорта, полученного от безопасных действий окружающих людей. А если кто-то кого-то обижает, то и нам становится страшно. Ведь мы проецируем ситуацию на себя. Мы примеряем негативные действия на себя и по этой причине отвергаем их.
— Инстинкт самосохранения — это снова следствие, — настойчиво возражал Мотя. — А причина в том, что всё человечество — это один большой механизм. Это винтики Закона усложнения материи. И когда какой-то один винтик разрушается или стремится к разрушению, остальные реагируют на это отрицательно. Потому что это бьёт по всей совокупности винтиков. Разрушение одного винтика несёт разрушение всей структуре. А когда какой-то винтик усложняется, остальные реагируют на это положительно, потому что усложнение одного несёт усложнение всей совокупности. Отсюда и проистекает причина человеческого сострадания и милосердия. Ощущение единства с объектом проблемы. Сопереживание его разрушению как своему собственному. И то же самое — радость за другого человека. Радость за его успехи как за свои собственные.
— Ах, вот оно как всё оказывается! — разразился иронией В. — Спасибо друг, аж от сердца отлегло. Глядишь, хоть спать теперь крепко буду с таким мощнецким знанием! А то ворочался по ночам, просыпаясь в холодном поту, и всё понять не мог — отчего же каждый друг у друга последний кусок из глотки вырвать готов? Почему же, чем у соседа хуже, тем тебе лучше? Откуда в людях столько гнили и мерзости?! А это, оказывается, оттого, что люди так «радуются» друг за друга и «сострадают» друг другу. От доброты их душевной и чувства единения всё так происходит! Механизм они единый, оказывается. Вот ты меня разморочил так разморочил! Глаза мои несмышленые хоть на мир приоткрыл…
— Ясное дело, — непоколебимо продолжал Мотя, — и радость за другого человека, и сострадание, и милосердие — это следствие серьёзной работы над собой. Человек же, не прилагающий усилий в своих выборах, всегда безразличен к успехам и проблемам других людей. Максимум, что от него можно дождаться, — это зависти к чужому успеху и злорадства над чужой проблемой. Но никак не разделения радости и сопереживания. Так вот, проявление совести — это фундаментальный критерий объективной оценки события. Совесть отчётливо говорит человеку — усложнение происходит или упрощение. Согласуются ли действия окружающего мира с Законом усложнения материи или не согласуются. Если действия окружающего мира согласуются с Законом, совесть даёт импульс человеку к одобрению происходящего события. А если действия не согласуются с ним, совесть такие события отторгает. Совесть назойливо грызёт и порицает самого человека за его собственные сконструированные в голове просчёты, модели и схемы, противоречащие Закону усложнения материи. Действия, несущие первому миру разрушение и упрощение, получают импульс отторжения. Причём действия как осуществляемые человеком непосредственно в данный момент, так и потенциально планируемые. А если человек противится импульсам совести и поступает ей наперекор, то сколько бы человек ни переступал свою совесть, внутреннее ощущение дискомфорта никогда не покинет его.