Остановившись у поворота и не заглушая двигатель, водитель вылез осмотреться. Дорога резко сворачивала вправо возле самого обрыва. Низина была неглубокой, но довольно обширной. Решив, что лучшего места не найти, мужчина выволок парня из машины, подтащил к краю, и, перекрестившись, перевернул его в темный мрак. Не представляя, как будет жить с этим дальше, дальнобойщик перекрестился еще раз и поспешил покинуть зловещее место. Шум двигателя не позволил услышать, как прошел спуск по крутому скату.
Он бежал по дороге, и главное было скорее добраться до родных. Не следовало забираться в такую даль, нужно держаться своих, иначе нельзя. Когда на дороге замелькали фары, он торопливо скрылся в низине и не спеша стал пробираться сквозь кусты, минуя пни и коряги. Машина загрохотала над самой головой, но он тихо и осторожно продолжал маршрут по окружности низменности. То, что на него что-то летит, он почувствовал слишком поздно, чтобы увернуться. Вес человеческого тела придавил его к земле и последнее, что он смог разглядеть - это звезды - яркие и далекие огни на темном огромном небе. Глаза закрылись, и он даже не осознал, что спас жизнь человеку, смягчив собой его падение.
4.
Старенький автобус шустро бежал по дороге, весело гремя железом на ухабах.
Ирина смотрела в окно на однообразные сельские пейзажи и улыбалась. Бабушку она не видела с прошлого лета. Та жила в деревне в половине дня езды от города, практически в полной изоляции от цивилизации. Инфраструктуры кроме электричества в поселении не было. Зато автобус исправно бегал в обе стороны каждую субботу утром и вечером. Так же раз в неделю приезжала «Чудо-лавка», магазинчик на колесах, снабжающий сельчан самым необходимым – хлебом, крупами и специями. Бабушка Ирины, прирожденная якутка, переехала в глушь Новосибирской области вслед за мужем, да так и прожила всю жизнь на одном месте, привыкнув и к местности и к жителям, коренным сибирякам. Сейчас в деревне насчитывалось не больше десятка дворов. Основу населения составляли древние старики, старожилы здешних земель.
Родители Ирины, получившие еще в советские годы квартиру в Новосибирске, всячески уговаривали старушку переехать в город, но старая женщина была непреклонна. А после того как к ней на постоянное жительство перебрался внучатый племянник мужа, разговоры о переезде сошли на нет.
Помимо Ирины в автобусе ехало двое стариков и супружеская пара среднего возраста, видимо навещающая родителей.
Сойдя на остановке в центре деревни, девушка отправилась к крайней улице. Бабушка жила у самого леса. Огород выходил к самому его подножию.
Дом в четыре окошка возвышался на исправном фундаменте и казался особняком на фоне повалившийся лачуги соседей. Крылечко, судя по всему, тоже недавно подлатали, пороги еще пахли свежими досками.
Не успела Ира постучаться, как дверь открылась, и на пороге показался Василий. Двадцати девяти лет от роду, крепенький, невысокий, со светло-серыми глазами и немного заросшей челкой.
- Ну здравствуй, красавица, - растянулся троюродный брат в приветственной улыбке. – Бабушка Нюра тебя с утра заждалась, хлопочет всё и хлопочет. Что стоишь-то, проходи.
Василий забрал сумки и тяжело затопал по деревянному настилу коридора.
- Что-то мне кажется, в том году ты мельче была, подросла никак, - Василий говорил нарочито с местным говорком, всем видом показывая, что уже прижился и съезжать не собирается.
Не так давно он жил в областном городе, окончил училище, да так и не нашел стоящей работы, которая могла бы обеспечить его жильем, хотя бы съемным. Возвращаться к родителям и их быту ему не хотелось, в городе тоже не на что было жить, вот он и вспомнил про родственницу, а та приютила, не выгнала.
- В моем возрасте не растут, а старятся, - засмеялась Ира, пригибаясь в дверном проеме.
Потолки в доме казались низкими, а задняя не столь просторной как в детстве. И всё же Ира почувствовала, что вернулась в детство. Этому сопутствовали и запахи из печи и со стола, который бабушка каждый раз накрывала к её приезду, и полвики домотканые на полу; старые часы с маятником наполняли комнату привычным равномерным тиканьем. Пахло затопленной печью, горячим чаем, тушеным мясом и старой деревянной мебелью. Ирина крепко обняла бабушку. На скулистом желтоватом лице заблестели слезы.