Хорошо, - выдохнул йете с облегчением. – Значит, будем надеяться
Они переглянулись, и Ирина улыбнулась своему необычному другу. Они сидели рядышком, на дереве. Девушка больше не сторонилась лесного жителя. Ей было спокойно рядом с ним, надежно и легко. Судя по довольному выражению шерстяной морды, Дикому тоже было приятно её общество. И всё было бы прекрасно, если бы ни подозрительное поведение Василия. Приезд Брусникина сильно всполошил родственника. Он неизвестно чего испугался и успокоился только, когда городская машина покинула село. Бабушка тоже хранила какие-то тайны, не собираясь внучку посвящать в них. Ирине это начинало не нравиться. И лишь в лесу она могла дышать легко, чувствуя себя в безопасности.
- Что-то странно ты на меня смотришь, - спросила Ира, прищуриваясь на солнце и улыбаясь. Долгий печально-обреченный взгляд Дикого забавлял её.
- Нравишься ты мне, - признался лохматый друг с серьезной горечью. – Очень. Ничего с собой поделать не могу, влюбился кажется в тебя. – последней фразой он хотел пошутить, только вышло так, будто он предложение собрался делать.
В другой ситуации Ирина бы рассмеялась, одаривая лес звонким переливом своего юного голоса. Но при сложившихся обстоятельствах девушка и улыбки вымучить не смогла. Она настороженно посмотрела в карие глаза и, перебарывая желания отодвинуться подальше, тихо произнесла.
- Удивил ты меня, Дик, сильнее некуда. Даже не знаю, что сказать тебе. Может тебе только кажется? – снова, но уже с надеждой заглянула она в ставшие привычными глаза. – Как вообще проявляется это твоя влюбленность? И как её понимаете вы, представители иного земного разума?
Ирине всё же удалось улыбнуться. Ей ужасно хотелось повернуть всё в шутку. Иначе рассудок начинал слишком быстро подавать одну мысль за другой, и от них девушке становилось скверно на душе. Меньше всего на свете ей хотелось прекращать столь странную и необычную дружбу. Ирина и в будущем надеялась видеться с лесным жителем, бабушку ведь она будет навещать регулярно.
Представления не имею, как понимают иные разумы, - казалось, йете тяжело давалось признание, челюсти плотно смыкались, а взгляд был устремлен куда-то прямо, поверх Ириной головы. – Мне же тошно становится с твоим уходом, хоть волком вой. Думаю постоянно о тебе, иной раз даже говорю с тобой, отлично зная, что ты меня не слышишь. Образ твой засел в голове так крепко, что ничем не выгонишь. Одним словом симптомы знакомы всем, думаю и ты не исключение, ведь влюблялась, знаешь, как это.
Он так и не смог сказать всё что хотел, что теребило и ранило душу. Лишь перевел свои глубоко несчастные глаза на девушку.
Ире было жалко его, но неприятный холодок не позволял успокоить и подбодрить лохматого товарища. Она видела – за простыми словами скрывается нечто действительно серьезное. Дик умалчивал самое важное для него. Ирине нужно было знать всё до конца, однако она боялась спрашивать, не желая услышать что-то, что могло прервать их общение навсегда.
Пауза затянулась, и нужно было сказать хотя бы что-то.
- Зря голову забиваешь, - и снова она попыталась обратить разговор в шутку. – Я единственный человек с кем ты сейчас общаешься, вот и засели тебе наши беседы в голову. Будь у тебя еще собеседник, а лучше целый круг общения, ты бы так не заострялся на ком-то одном.
Да нет, Ира, не в окружении дело, - и он посмотрел ей прямо в глаза, будто надеясь, что она вдруг сможет прочитать его мысли, все до одной. – Мне жизнь прожить с тобой хочется.
- Совсем сдурел?! – вырвалось у Ирины, она вскочила с земли и сердито посмотрела на йете. – Ты хоть понимаешь абсурдность слов. Скажи еще семью создать, детишек завести. Ты глаза открой. Я не лохматая двухметровая красотка. Мы принадлежим к разным видам. Удивительно, что мы понимаем друг друга, но дальше пропасть. Посидеть и поболтать, это одно. Что сейчас ты брякнул… Мне следует уйти и больше никогда не подходить к тебе.
Дикий редко поднимался с земли и вставал перед Ириной в полный рост, замечая как тушуется девушка. Да и ему сидя было проще общаться с ней. Но сейчас он намеренно поднялся и, нависая над ней, решил во что бы то ни стало довести начатый разговор до определенного конца.
Ты думаешь, я совсем тупой, лесной увалень, что мне нужно открывать глаза на очевидные вещи? Я и сам всё прекрасно знаю. Но твоя ирония относительно семьи и детей слишком жестока. Может это моя заветная мечта, которую я уже однажды похоронил, а с твоим появление во мне проснулось нечто светлое, верное. Я люблю тебя, и не знаю, что лучшее могло случиться в моей жизни.