- Бред какой-то, - пробормотал Егор, стягивая с себя чужую одежку.
Секунды шли, а жуткое одеяние не поддавалось. Мало что штаны, на нём еще и джемпер оказался такой же. Очень странный комбинезон, на театральный костюм медведя похожий. Да еще незадача, Егор никак не мог найти застежки. Костюм будто прирос к нему и никак не хотел сниматься. И голова трещала жутко, гул словно вырвался из неё и заполнил всё пространство вокруг, зрение подводило, ноги не держали…
- Алкоголь мне противопоказан, - сказал сам себе Каменьков и, не сдержав эмоции, выругался вслух.
Время шло и с ним приходило убеждение, что что-то ни так, нечто страшное необъяснимое случилось с молодым врачом.
Егор в ужасе хватал себя за лицо, голову, шею, разглядывал руки, ноги, с отчаяньем осознавая, что ни костюм вовсе пытался с себя стащить.
Двое суток он носился по тайге в сумасшедшем угаре, не понимая ровным счетом ничего. Пока не вымучил вконец своё новое тело и, не споткнувшись на коряге, не повалился в яму с сухой хвоёй.
Мысль о том, что он сошел с ума не покидала его с того самого момента как он обнаружил себя в медвежьей шкуре. Неизвестно сколько длилось бы его безумие, но жажда взяла своё. В поисках воды он вышел к небольшому лесному ручью. В отражении чистейшего родника Егор смог разглядеть себя во всей красе.
- Господи, - новая волна отчаяния захлестнула молодого человека. – Что ещё за леший…
Казалось, он мог созерцать себя вечность, но за спиной хрустнули ветки, а в голове четко вырисовался ветер с огромной скоростью рассекающий пространство. Картинка получилась необычно многогранной, а Егор отчего-то понял, что этим образом к нему обратились как по имени. К нему вышло похожее на него существо и тоже присело у воды. Сознание занялось целой чередой различных образов, наполненных яркими красками, звуками, запахами, даже северным холодком. Через них молодой врач понял, кем теперь стал. Подошедший йете вкратце передал, что пришел с севера, не зная о занятости этих мест, обещая покинуть чужую территорию в ближайшее время. Еще он поделился своими чувствами и ощущениями от здешних земель, и Егор понял, что тоже испытывает подобные чувства. Блуждая в страшном отчаяние и ужасе, он даже не замечал, что творилось вокруг него, как представал мир, виденный чужими глазами. Странствующий йете, словно указал Егору на то, что он так старательно игнорировал. Позабыв о собрате, бывший врач отправился прочь от ручья, вглубь леса, чтобы остановится и впервые открыть глаза. Гул, который на протяжении всего времени преследовал его, медленно начал превращаться в удивительную невероятную по силе и мощи музыку. Мощь эта шла от земли потоками энергии, выливаясь в пространство через деревья и траву. Энергия Земли. Он чувствовал её босыми стопами, ощущал силу через огромные сильные стволы, всё вокруг было заполнено различными волновыми колебаниями. И отчего-то они стали казаться Егору родными, приятными, необходимыми. Он вдруг осознал, что всегда чувствовал их, даже когда был человеком, просто не замечал этого. С этого дня отчаяние и безумие Каменькова стало отступать, и он будто против своей воли стал изучать нового себя, устройство этого странного лохматого тела и того нового мира, который видели теперешние его глаза.