Йете пригибался от каждого выстрела, оттого сбивался со скорого темпа и спотыкался на корягах. Ирина, взявшая поначалу хорошую скорость, вскоре стала уставать и сбавлять темп. Преследователи наоборот, почуяв вкус, вошли в азарт и неумолимо нагоняли. Бегуны они были хорошие, натренированные.
Дикий как мог загораживал девушку собой, и поняв в какой-то момент что силы её на исходе и она вот-вот упадет, подхватил на руки и помчался без разбора, лишь бы не слышать умопомрачительных звуков выстрелов. Ветки и кусты хрустели под тяжелыми прыжками сильных ног, молоденькие стволы трещали и ломались. А йете всё бежал, по-прежнему слыша за спиной выстрелы, хотя охотники немного и отстали. Ему бы отвести глаза преследователям, да он не умел.
Ни Ирина, ни Дик не видели, как за их спинами от деревьев отделились несколько мохнатых особей и, преграждая путь людям с оружием отвлекли их на себя. Собратья Дикого бросились в рассыпную распадаясь на двойники, уводя браконьеров в сторону и исчезая в никуда прямо у них из-под носа. Охотники в оцепенении стали озираться по сторонам. Однако они были совершенно одни, в грозной неестественной тишине и полном тайном величие её светлости тайги.
Вынырнувшие из неоткуда йети и туда же ушедшие, были из общины Дикого. Они пришли проведать странного человека, невольно поработившего их сородича и, как оказалось, довольно вовремя. Убедившись, что с их братом всё осталось по-прежнему они скрылись в ведомом одним им направлении.
Беглецы продолжали пробираться дальше, вглубь лесов. Ирина высвободилась из мохнатых лап, и теперь они бежали, держась за руки. Им казалось, что преследователи могут нагнать их в любую минуту. Охвативший страх застилал глаза и уши и они мало что соображали.
Дикий сильно переживал за девушку. Он не мог позволить, чтобы её убили. Ужас наводимый опасением за жизнь знакомой, напрочь лишал его ориентации на местности. Он не замечал, как они бегут и куда, главное было убежать как можно дальше от бандитов.
Чуть больше сдерживая эмоции, и он бы вспомнил об огромном карьере, оставшемся в сибирских лесах от светлого социалистического прошлого. Там ни то чего-то искали, ни то добывали, потом, как обычно оставили, забросили, забыли. Котлован в километр длиной и десятки, если не сотню метров глубиной, на дне которого плескалась густая вязкая жижа.
Слепо нырнув в очередные кусты, они поняли что летят.
Падая вниз, Дик прижал Ирину к себе и, развернувшись в воздухе, глухо упал на спину. С полминуты Ирина осознавала, что произошло, шерсть колола кожу рук и лица, и девушка поспешила высвободиться из лохматых объятий и скатиться на землю. С ужасом она поняла, что упали они на небольшой земляной выступ, а под ним еще многие метры пустоты и затем трясина.
Дикий в себя не приходил вот уже несколько минут. Как Ирина не старалась трясти его, хлопать по мохнатым бакенбардам, зажимать нос – ничего не помогало. Он хрипло шумно дышал, в груди слышались гулкие удары сердца, но глаза не открывались. Наконец они открылись, и Ира невольно отпрянула в сторону. Страх возникший при первой встречи накатил с новой силой. Глаза были прежними, однако взгляд стал иным. В нём не осталось ничего человеческого, по-философски насмешливо-грустного, не было и давней теплоты и добродушия. Вместо этого на девушку смотрели колкие огоньки чужого разума, смотрели с недоверием и враждебностью. Ирина невольно отползла к самому краю выступа, явственно ощущая, как по её телу разливается чуждая неприязнь и опасения. Лесной житель неуклюже встал на ноги, будто провалялся на земле ни минуты, а недели, огляделся, подтянулся, подпрыгнул, и, оказавшись наверху, бесследно скрылся из вида.
«Егор, что же с тобой стало», - обессиленная Ирина покарабкалась вверх. Вышло у неё не с первой попытки, но через какое-то время она вскарабкалась на тропу и поплелась, как ей казалось по направлению к деревне.
Чутье её не подвило и, минуя пару часов вялой ходьбы, она оказалась у знакомого с детства мостика.
«Всё кончено», - подумалось ей с горечью. Она осмотрела полюбившийся бережок, неосознанно вспоминая забавные посиделки и красивые закаты, их шутливые беседы и безмолвное созерцание природы. С Диким было хорошо, необычно уютно, но был ли он существом, называемым снежным человеком или это природа подшутила над ними, сведя, познакомив, сблизив. После падения она увидела настоящего йете, действительно реального, такого, каков он и был, первозданный, поистине дикий и чужой человеческому пониманию. Только вот с кем же она общалась этот долгий месяц, с чем столкнулись они оба, и имела ли эта встреча хоть какой-нибудь смысл. Что за безумная игра судьбы.