- Проснулся голубчик, - в палату вошел высокой статный мужчина лет так за семьдесят. С прямой осанкой, любознательным живым взглядом и седыми, почти полностью белыми густыми волосами. – Профессор Усков, можно просто Евгений Викторович. Как самочувствие?
- Лучше, чем весь последний месяц, - Егор попытался сесть, но врач ему не позволил. – Где я?
- В реабилитационном центре имени вашего покорного слуги, - профессор смешно поклонился, взял стул и присел возле больного.
Егору начинал нравиться этот седовласый старец в белом халате.
- Своим спасением я обязан вам… - Каменьков приготовился к долгой искренней благодарности, но профессор его перебил.
- Не мне, голубчик, а внуку моему. Несколько лет я поругал его за странное увлечение псевдо болезнью под названием летаргия, и как оказалось зря. Его соображения в этом вопросе оказались полезными. По крайней мере, для вас.
- Как вам удалось меня «разбудить»? – спросил Егор, до конца не веря случившемуся.
- Мой внук разработал методику, которая якобы должна активировать кору головного мозга и выводить пациента из различных коматозных состояний, – говорил врач, при этом успевая проверить пульс у больного, послушать сердце и смерить давление.
- И как именно? – Каменькову было жутко интересно слушать профессора, а может он просто радовался, что, наконец, проснулся. Евгений Викторович с удовольствием рассказывал, в чем заключается методология внука с подробностями и пояснениями. Он и не ожидал увидеть в молодом человеке такого пытливого слушателя, и, замечая, что его не только внимательно слушают, но еще и прекрасно понимают, стал вдаваться в детали, и высказывать наблюдения из личного богатого опыта.
Их беседа продлилась полтора часа, затем в палату вошла мать Егора, Екатерина Николаевна и врач корректно оставил родственников одних.
Увидев сына в сознании, женщина расплакалась и долго не могла унять слезы, сказались мучительные недели переживаний и неизвестности. Затем волнительный процесс лечения. Подписывая разрешение на новую до конца непроверенную методику Екатерина Николаевна сильно сомневалась, но и насколько непредсказуема может быть летаргия она тоже знала. И всё же решилась. Только сколько переживаний она испытала за эти дни, знала она одна. Всё закончилось хорошо – сын пришел в сознание и выглядел вполне сносно для своей необычной нестандартной ситуации.
Мать и сын долго разговаривали ни о чем, немного взгрустнули, но вместе с тем были очень счастливы. Часы летели, нужно было расставаться.
Через два дня к Егору стали пускать и остальных посетителей. Друзья не заставили себя долго ждать и ввалились в палату шумной веселой гурьбой. Они расспрашивали Егора о том, что он чувствовал, находясь в беспамятстве, потом рассказывали о своих переменах, успехах и неудачах. Брусникин поделился впечатлениями о том, когда увидел Егора в деревне. Каменьков тут же спросил о внучке нашедшей его старушки, но Сергей ничего конкретного не сказал. Вспомнил, что была девушка, но он и имени её не спросил, и вообще был занят переживаниями за друга.
Время полетело быстро. Дни Каменькова расписывались по часам. С ним занимались оздоровительной гимнастикой, заставляли плавать в бассейне по несколько часов в день, проводили интеллектуальные упражнения в виде логических задач и ребусов. Одним словом загружали до такой степени, что на собственные размышления не оставалось ни сил, ни времени. Вечером, оказываясь в палате, он ложился в постель и быстро засыпал.
Реабилитационный центр, расположившийся за городом среди природы, оказался удивительнейшим местом. Здесь по сути никого не лечили, а восстанавливали после тяжелейших травм. Возвращали к полноценной жизни как физически, так и морально. Основу постояльцев центра составляли офицеры спецподразделений, получившие ранения несовместимые с жизнью, но всё-таки сумевшие выжить; спортсмены, чья карьера прервалась из-за неожиданной травмы; каскадеры и многие другие личности, привыкшие рисковать жизнью ради поставленных целей.