— Прошу вас, профессор, подойдите, — попросил Скворцов. — Дело не из приятных, но вы должны опознать труп.
Филин подошел, нерешительно ступая по мокрой земле.
— Это Зайцев, — сказал он коротко.
— Благодарю вас, я так и думал. А теперь можно заняться им, ребята, — обратился полковник к окружающим.
Вспыхнула лампа-блиц.
Мазина заинтересовала крутизна склона. Он даже попробовал подняться по нему вверх и, хотя земля подсохла и не скользила, подниматься было трудно, склон оказался крутым. Кое-где на его выступах можно было предположить сбросы, сделанные машиной при падении.
— Это вы обнаружили машину? — спросил он у рабочих.
Один смутился, товарищи его засмеялись:
— Забавлялся парень, камушки кидал!
Мазин тоже улыбнулся:
— Выходит, не без пользы.
Парень приободрился:
— А вы следователь?
— Вроде этого.
— Ну, тут дело простое, — сказал кто-то в кепке. — Сразу видно: водитель неопытный, вот и влип.
— Много ты понимаешь!
— Да вот и понимаю. Опытный бы мотор ни за что не выключил. А этот трусил спускаться на скорости — его и протащило.
— Тоже мне, знаток. Может, он на скорости и пролетел! Проморгал поворот, а в ограждении дырка!
— В голове у тебя дырка. Разве б он на скорости в яму попал? Его б, знаешь, как пронесло! С такой высоты! Он бы кувырком аж на тот бок вылетел. А ты видишь, как он въехал в яму? Как будто нарочно! Ну скажите, товарищ следователь!
Мазин еще раз осмотрел склон. Пожалуй, рабочий в кепке был прав. Чтобы съехать в яму, нужно было спускаться с очень малой скоростью, иначе б машина перелетела углубление.
— А почему вы думаете, что он ехал сверху?
— Это точно. Снизу он в дырку попасть никак не мог. Поворот-то как идет…
Рабочий стал показывать руками изгиб дороги.
— Лучше я поднимусь, — сказал Мазин и начал карабкаться вверх. Услышанное показалось ему любопытным.
Поворот в самом деле находился под таким углом, что случайно попасть в брешь, образовавшуюся в ограждении, машина могла, только спускаясь сверху, то есть направляясь в город. И, конечно же, идти она должна была на малой скорости, в другом случае, проскочив ограждение, «Волга» пролетела бы часть пути по воздуху и ни за что не приземлилась бы прямо в яму. Мазин чувствовал, что эти наблюдения противоречат в чем-то друг другу, но он еще не определил характера противоречий.
Он стал и задумался…
Скворцов давал указания, когда его тронул за рукав Филин:
— Простите, полковник, нужен ли я вам еще? Все, что я увидел, не может, конечно, содействовать хорошему расположению духа, а у меня серьезные больные, и они не должны страдать, оттого что я нервничаю. Кроме того, мне пришлось встать раньше обычного. И вообще, хотя как врач я и привык к трупам, участь этого молодого человека меня расстроила.
— Он угнал вашу машину…
— Я не мстителен. Машину можно исправить, жизнь же… увы… Он заплатил за свою ошибку слишком дорого… Так прошу вас разрешить мне уехать. Меня ждут в институте. А здесь мое присутствие, кажется, не столь уж необходимо.
— Да, теперь мы обойдемся сами. Машину придется осмотреть, поэтому мы возьмем ее с собой.
— Разумеется. Тем более, что вряд ли на ней можно уехать.
— Ну, отсюда-то мы вас отправим…
И полковник крикнул Мазину:
— Игорь Николаевич, открыли там что-нибудь?
— Нет пока…
— Тогда отвезите в институт Валентина Викентьевича. Мы его задержали.
Мазину хотелось еще побыть на месте, но он ответил:
— Есть, спускаюсь.
Профессор протянул руку полковнику:
— Всегда к вашим услугам.
— Да уж не обессудьте, придется побеспокоить, — ответил Скворцов, размышляя, не лучше ли сказать все сразу. Но не сказал.
Мазин вырулил на шоссе.
Филин смотрел на карманные часы, не доверяя тем, что видел на щитке машины.
— Вы наверняка не верите в судьбу, молодой человек?
— Нам нельзя быть суеверными.
— Мне тоже. Но я иногда верю в нечто такое, что не совсем понятно. Я уже говорил вашему начальству, мне жаль этого похитителя. В сущности это был неплохой интеллигентный мальчик… с самомнением, но неудачник. У него все не получалось. Окончил не тот институт, жил не так, как хотелось, и, наконец, совершил глупость умопомрачительную, роковую…