- Какой сейчас год? Кто вы? Где я? Куда нас везут? - Тот, не много опешив от напора, замер и так же быстро заговорил.
- 2027. Где мы точно я не знаю. Скорее всего Австралия. Я видел кенгуру пока меня грузили в машину. Без понятия кто ты и эта женщина, но вы говорите по-испански. Я немного учил его еще в школе. Сам из Мюнхена. Лишился работы, развелся и дальше… Как-то не получилось.
- Бомж?
- Можно сказать да. И куда нас везут без понятия. Объясни, как ты это сделал? – Уставился на меня старик.
- Что сделал?
- Ты только, что был при смерти. Валялся овощем. Только мычал что- то на своем. Я думал ты умер. И она кстати тоже! – Указал он на женщину. Та внимательно прислушивалась к нашему разговору и не понимающе смотрела на меня. Одинокая мысль, сформированная в голове, начала было выходить из моего рта, но в этот момент машина начала тормозить, заставив покачнуться.
- Тихо! – Отозвался я. - Что – то происходит.
Старый грузовик качнуло в сторону, и он остановился. Плотная ткань брезента надежно скрывала то, что находилось в кузове от посторонних глаз. Но и за время пока я был в сознании, сквозь прорези, я не видел ничего такого, за что мог зацепиться взгляд. Пустыня, колючки и жухлая трава. Как дома, в степях Астрахани, ей богу. Послышались тяжелые шаги, сопение и полог резко взлетел вверх.
- На выход. – Сообщил бородатый верзила монголоидной расы. Я тихонько выдохнул. Человек... Явно человек, а не архонты и кеноцефалы. Монгол угрожающе протянул раздвоенный сверху посох и зарычал.
- На выход я сказал!
Мы повиновались и вывалились из кузова. Взгляду открылась далеко не радужная картина. Большая поляна со всех сторон окруженная колючими кустарниками. Пара небольших деревьев по краям, на которых были сооружены наблюдательные пункты. На краю поляны загон. С людьми. С такими же как я. Помимо здорового монгола с посохом, который гнал нас тычками в сторону загона, на поляне было еще с десяток уголовных рож, которые сидели под пологом. Один из них встал и подав знак здоровяку, подошел к нам.
- Это все. Поставок в этом месяце больше не будет. Вот эти двое родственники. Эмоции будут чище. Старик идет бонусом. – Кивнул в нашу сторону сопровождающий и оскалился.
- И тебе привет мой старый друг Лафар. – Заулыбался главный.
- Мясо забирают завтра с утра. В этом месяце 22 человека! Это успех! Сударь, предлагаю разделить с нами изюмительный ужин, которые приготовили мои повара и скоротать время за бутылочкой шатопиньен, 1976 года. А также извольте насладиться прекрасной беседой о влиянии высокопарного слога, на коммуникацию отдельных слоев общества, в условиях классического неравенства прошлого столетия…
- Ты заболел что ли? – Подозрительно сощурился монгол, оглядывая подошедшего.
- Да не ссы! – Заржал бандит, обнажая прогнившие зубы и довольный произведенным эффектом.
– Я это, я. Пока эту фразу учил, думал академиком стану, епта. Достоевский, мать его! Отобрал у последних прибывших и от скуки читать начал, прикинь. – Размахивал он потрепанной книжицей перед лицом монгола.
- Сударь. Извольтессс. Силь ву плэ, бл..ть! – Кривлялся бандит, пытаясь сделать книсет, чем вызвал культурный шок у рядом стоящей со мной женщины. Она вжала голову в плечи и еще сильнее вцепилась мне в руку.
- От ты дибииил! – Разулыбался монгол и бандиты похлопали друг друга по плечам как старые приятели. Невольно я отметил про себя, что понимаю их язык и мы все-таки в плену. Причем в плену рабовладельцев. Они явно занимались этим не один раз, судя по ленивым оценивающим взглядам и ждали утра, чтобы сдать нас покупателю. Особо не церемонясь и не обращая внимания на слабые протесты моих сопровождающих, они вдвоем загнали нас в загон. Повесили хитроумную сигналку и отвалили в сторону навеса. Вот тебе и пошила бабка платье на танцы… из огня да в полымя называется. Похоже никакого связного не будет и молодого Штирлица закинуло не туда куда рассчитывал научник.
- Хулио, ради всего святого, скажи, что происходит. – Запричитала моя не настоящая мать, переминаясь с ноги на ногу и нервно озираясь кругом.
- Парень, если ты понимаешь этих людей, скажи, о чем они говорили. Куда нас привезли? – Добавил немец, потирая ушибленное место. Если меня просто швырнули на ворох грязных тряпок, равно как и мою ненастоящую мать, то ему досталось основательно. На спине отпечатался огромный пыльный след от ботинка.