Блондин сидел на корточках, ко мне спиной и яростно грыз толстую ветку клетки, в которой он находился. Бормоча ругательства и тыкаясь как слепой котенок об деревянные прутья, он с упорством медоеда, продолжал стачивать зубы и терзать клеть. Движения были нервными и дерганными, как у кальмара выброшенного на дно лодки. В утренней тишине, звуки и бормотание пленника, очень хорошо слышались. Они могли привлечь ненужное внимание охраны.
- Серег, ты в порядке?
- Кто здесь? – Тут же развернулся он на звук и вцепился зубами в прутья с моей стороны. - Включи свет. Я тебя не вижу, гадкая тварь!
Господи, что с ним произошло. На худом и без того теле, тут и там виднелись кровавые потеки от мелких шипов клетки. Он дергался всем телом, как умалишенный. Глазные яблоки были покрыты грязью и белыми выделениями. Веки были спаяны между собой и надуты как шарики. Он постоянно растирал глаза пальцами пытаясь их открыть, но из-под век падала скользкая земля, вперемешку с гноем.
- Света?.. Света, это ты? – изменился его голос. – Я знаю это ты, любимая. Хи хи. Почему ты молчишь?.. Я виноват перед тобой. Прости меня. Это же пустяки, что мы ругаемся. Хи хи. Все ругаются. Нужно прощать друг друга. Нужно помогать друг другу. Хочешь я помою полы? Хочешь? Да. Я помою полы! Мне не сложно.
И он с остервенением набросился на грязную землю. Встал на четвереньки и принялся языком вылизывать камни, на которых были остатки красной пыли. Я видел такое не раз, когда, зарабатывал пролежни в Покровской роще. Астраханская психбольница стояла на отшибе города и являла собой сборище разношерстных индивидов, часть из которых были временными постояльцами, пытающимися уйти от не нужных проблем. Но часть из них были именно такими, как этот парень, который сейчас валялся в грязи передо мной. Истощение, напряжение организма и месяц заключения сделали свое дело. Он явно сходил с ума... Вылизывая, каменистую поверхность и вожделенно елозя по ней руками, парень старался не пропустить ни сантиметра. Словно целовал ноги любимой женщины. Внезапно Сергей резко встал и задрал голову вверх, рассматривая что-то вверху.
- Маам! Я погулял! Пусти меня домой! – Заорал он. В клетках вздрогнули просыпающиеся люди и послышался гомон разбуженных обезьянолюдов.
- МАААМ!!! Пусти меня!
Голос стал требовательным и плаксивым, будто блондину было лет шесть. Протянув к верху руки и притоптывая от нетерпения, он снова разорвал утреннюю тишину своим визгом.
- МАААМААА!!! Я ХОЧУ ДОМОООЙ!!!! МААМААААА!!!
Его истошный крик переполошил одиноких птиц вверху на скалах. Эхо многократно повторяя последнее слово, перемешалось с гомоном пернатых, устремляясь вверх. И через секунду рухнуло на дно долины, отражаясь от стен. Уже истончаясь, оно замерло на последнем отзвуке, так и не дождавшись ответа. Подбежавший мохнатый охранник схватил круглую клетку с умалишенным и встряхнул ее. Тело осыпалось мешком на дно и затихло.
- Оставь его. Он будет первым. – послышалось сверху. На выступе скалы стоял Дум дум и лениво зевал, разевая клыкастую пасть. Затем повернулся ко мне и неожиданно приказал. – Гам, докладывай
Я вздрогнул, когда рядом со мной, вдруг проявился один из охотников с неизменной палкой в руках. Трехметровая образина, очнулся как от сна и засопел, растирая затекшие конечности.
- Босс, не ставь меня больше охранять тупое мясо, на всю ночь. Вся спина затекла. Лучше отправь собирать мнагру. Или протирать пыльцу лимбоцветов со стен, в конце концов. А еще и в мороке тихо очень. С ума можно сойти.
- Докладывай! – Рявкнул Дум-дум.
0н и она. И вот эти трое. – Тут же отрапортовал обезьянолюд и указал сначала на меня с женщиной рядом, а потом на клети чуть поодаль.
Солнце набирало яркость, и я разглядел того, о ком говорил Гам. Рядом со мной, в соседней клетке, облокотившись на стенку стояла Мать Хулио, в разодранном платье. А трое – это была та пакистанская семья. Мать держала ребенка в руках и похоже за ночь даже не присела. Под глазами налились круги, и она шаталась от усталости. Через пару метров от нее, был ее муж, который сжимал кулаки и молча сверлил взглядом вожака. Из двадцати двух человек которые были в плену у работорговцев, в живых осталось всего восемь человек. Подбежавшие обезьянолюды вытряхнули изнеможённых людей из клеток, и рассортировали по одному им известному признаку. Пакистанская семья вновь воссоединилась, а со мной рядом, вцепившись в руку, стояла мать. Еще троих, включая обезумевшего Серегу, повели к неглубокой нише в скале, в виде полусферы. Я вытягивал шею, чтобы рассмотреть, что происходит, но охранник легонько ткнул меня в бок и я согнулся, выдохнув воздух. Лежа на боку и обозревая скудные скалы, я заметил, что вся стая стоит молча и просто наблюдают за происходящим. Дум- дум прошел мимо меня и приблизился к нише. Сделал знак рукой и все вокруг замерло, перестав шевелиться. Вернее, сначала мне так показалось, и я начал ворочаться, чтобы подняться. Но стоявший рядом охранник сграбастал меня в лапы, а другой накрыл мне рот, чтобы я не издавал ни звука. Эта же процедура была применена ко всем пленникам. Я болтался как марионетка, но зато прекрасно видел, что делал вожак. Пафосно поставив ногу на ближайший камень, он начал толкать речь.