-Здрассте, Лидия Петровна. А что случилось то? Какое еще указание? – Ответил я, старательно скрывая нарастающую тревогу. Баба Маша тоже не осталась в стороне и заохала.
-Свят, свят, свят! Пришли все-таки… - Губы старушки задрожали. Она переменилась в лице и воинственный пыл опять начал нарастать.
-Я им Андрея не отдам! Даром, что калека! И не посмотрю на рожи их бандитские, вмиг этой тряпкой - того! – И грозно потрясла х/б изделием.
-Мария Михайловна, соблюдайте субординацию! И выйдите, пожалуйста, из палаты. Развели здесь панибратство… Мы подчиняемся РНК, и не вашего ума дело, куда определяют пациента! – Процедила Зам Главврача.
- И этого в пятую палату. Живо! – Отрезала она, указав на мужика, который вжался в стену.
Баба Маша буркнула, что –то напоследок, помогла встать моему соседу, и ретировалась с ним в сторону коридора. По спине предательски пробежал холодок. РНК – российский научный комитет. В простонародье – комитет. Так себе перспектива. И, к сожалению, от той же бабы Маши, я знал больше чем надо. Квоты, снабжение, оборудование, деньги. Много денег!.. Все это наша больница начала получать два года назад со скоростью пули. По первому требованию. Ровно тогда, когда больница перешла под ведомство РНК, как сказала мне баба Маша. Но была и ложка дегтя во всей этой истории. За 2 года исчезло 6 человек. Стерлись истории болезней, записи видеокамер, упоминания в отчетах и историях болезней. Любая информация, касающаяся этих людей. Первой заметила странности, происходящие в больнице, наша уборщица, но к сожалению, на ней все и закончилось. Все отмахивались от нее, как от назойливого насекомого. Она пыталась донести эту информацию до начальства, но ее попросту игнорировали, словно она стучалась в бетонную стену. Дальнейшее расследование бабы Маши зашло в тупик, после того как Главврач вызвал ее для разговора и пригрозил увольнением. В основном, пропавшие, были людьми, брошенные родственниками. Поехавшие кукухой, в следствие разных причин. Люди, которые находились на социальном обеспечении потому, что им попросту было негде жить. Понятное дело, что бомжей нигде не любят. На них никто не смотрит и не обращает внимания. Но ведь это не меняет того факта, что они были людьми, хотевшими жить? Похоже, со мной произошло тоже самое. Ведь я по сути такой же как они. Денег нет. Квартиры нет. Кому я нужен?
-Значит это все правда? Слухи. Это не слухи? Люди на самом деле пропадали, и вы знали об этом? – Сказал я.
-Конечно. И ты не в бродяжьей столовой, где все бесплатно. Или ты думал, что тебя здесь до конца жизни содержать будут? Деньги у твоей родительницы закончились еще два года назад. Неплохой кстати бонус получился. – Сплюнула женщина.
– Ты мой самый дорогой актив, если хочешь знать. И да ты продан. Живой человек оценивается на порядок дороже, чем частями. Двенадцать миллионов! Ха! Два года кормить, убирать, содержать тебя. Думала столько денег впустую! А оказывается, надо было один раз показать кому надо твою Энцефалограмму. Их заинтересовали твои, якобы видения. – И она манерно показала знак Viktory пальцами.
- Что с твоими мозгами, до сих пор не может никто объяснить. А умникам, в комитете, как раз такие, и нужны. Так что радуйся – ты переезжаешь. Я, кстати, тоже. В Черногории дом купила! Заходи если что.
Мысли заметались в голове, и ужас затопил сознание. Картинки пыточных камер и разделанных туш животных, среди которых болталось и мое тело, заметались, сменяя одна другую. Мозг услужливо подсунул кадры фильмов, в котором китайская мафия торговала опиумом и человеческими органами. И меня накрыла сильнейшая паника. Я видел, как она подошла ко мне и ввела какую-то бурую жидкость прямо в икру. Силился встать, но не мог. Перед глазами все поплыло, комната завертелась по кругу, но перед тем как отключиться я ощутил ее. Паническая атака. И цифры 100 процентов.