Но доплелась я, к счастью, без приключений – волчица провожала меня почти до самого поселка, всю дорогу подбадривая. Только заслышав трусливо-яростный лай поселковых сучек, она молча повернулась и исчезла среди елок, мелькнув на прощание седым поленом. Судьба пока была ко мне благосклонна – в поселке подвалила оказия в виде крытого кунга, ехавшего в Кемь, и в теплой кабине нашлось местечко. Прибыли в город мы только к вечеру, но у нас с котом еще оставалось время, и мы долго шлялись по грязным кемьским задворкам, любуясь на застывшее Белое море.
А ночью я уже тряслась на верхней полке поезда "Мурманск-Москва", приняв лошадиную дозу димедрола, чтобы не натворить лишнего.
Три Поезд принес меня рано утром. Я отловила на вокзале заспанное такси и скоро уже входила в свою парадную со смешанным чувством вдыхая запахи родного подъезда.
На пороге квартиры меня встретил очередной неизвестный ухажер, которых Маша меняла, как колготки. Я поморщилась – с некоторых пор я не любила чужих людей в своем доме. Моя подруга была жертвой разнообразия – в этом она была похожа на меломана, который целый день может сидеть и записывать на кассету любимую музыку с разных дисков, микшировать и со вкусом по-разному извращаться… Чтобы потом никогда не слушать эту кассету – может быть, всего один раз. Как ребенок быстро теряет интерес к новой игрушке, так и Машка вечно стремилась к неизведанному, никогда не бывая по-настоящему счастливой в постоянстве. Роковое созвездие Весов не давало ей ни на чем остановиться – она находилась в постоянной зависимости от космоса. Есть такое понятие – "солнечный ветер", наверное, есть и "звездный ветер", заставляющий Весы беспрестанно колебаться, и они не в силах удержать равновесие, остановив красную стрелку на нуле… Подруга втайне завидовала моей статичности, однако справедливо считала свою жизнь более интересной и насыщенной.
Легкая на подъем Машка умела без боли порывать с любовниками, и все до одного они оставались ее друзьями. Поэтому она имела обширный круг полезных связей на все случаи жизни; именно этим я и собиралась воспользоваться, чтобы отыскать Герду прежде, чем она где-нибудь подкараулит меня с кирпичом.
Вечером следующего дня мы занесли свои тела в небезызвестный гриль на Маяковке. Андрей выглядел почти так же, хотя немного полысел и раздался вширь. Он заулыбался при нашем появлении и выставил два бокала моего любимого вина – бар угощает! Мы уселись за столик в глубине зала; я отпила глоток, перекатывая вино языком.
– За встречу! – вдохновенно сказала Машка. – Надеюсь, я тебя не зря потревожила.
– Посмотрим. Как у тебя дела, рассказывай!
Подруга со смехом поведала, как ее долго мучило одно зарубежное издательство по поводу хвоста, который ей удалили в клинике. Роскошный белый хвост висел у Машки в квартире, под стеклом, как напоминание о непредсказуемости жизни. Об этом случае уже много писали в газетах, так что я не буду пересказывать все подробности; в остальном же Эликсир никак не повлиял на мою подругу, за исключением того, что любовников несколько прибавилось.
Обсудив в который раз хвост и мужиков, мы поговорили о моем лесном житье-бытье, стараясь не касаться темы приступов. Я рассказала про зверей и птиц, которые меня окружали в тайге, и с которыми я могла свободно разговаривать, благодаря Превращениям. Машка слушала, раскрыв варежку – она завидовала моей непонятной жизни, как я – ее.
Затем разговор незаметно перешел на абиссинку. Я расспросила, как выглядела женщина, и поняла, что это действительно была Герда – ее лицо и осанку трудно спутать в этом ширпотребном мегаполисе. Потом мы допили свои бокалы, Маша понеслась звонить какому-то хахалю, а я задумалась, ожидая, когда принесут горячее.
Итак, желтая кошка избежала смерти и ищет меня. Зачем? Сообщить что-то очень важное?
Ничего хорошего она мне не скажет. Что хорошего можно ждать от псевдо-женщины в черных очках?
Кого еще настигнет нелепая смерть от ее появления на сцене?
Я вспомнила Шейлу – и сердце мое опять сжалось. Уже прошла тысяча дней, а я до сих пор не могу себе простить ее смерти. Ее лицо преследует меня во сне. И я до сих пор так и не поняла, была ли она человеком или кошкой. Но копаться в ее прошлом я не стала, так как знала, что меня не устроит ни один из ответов. Да и какой в них смысл? Кем бы она не была – она умерла, успев пробраться к моему сердцу и обнажив темные стороны человеческой души… Возможно, небо наказало меня, оставив в живых. Взрослым, в отличие от детей, нельзя играть в игры, они всегда будут проигрывать, потому что это – уже чужое поле.
Полузабытые интриги настолько душевно истощили меня, что никаких приключений на свою больную голову я больше не желала. Однако Игра хихикнула на прощание, вытащив Герду практически из верной смерти, в результате ее кошачьей подозрительности.
Изменилась ли она, Трижды Превращенная? Если только два раза так сильно мучают меня, что что говорить о трех? Должно быть, она уже настоящий монстр с черной дырой вместо души и клубком змей вместо мозга. Впрочем, я могу и ошибаться, но, как говорила Шейла – Царствие ей небесное! – полезнее предположить худшее, чтобы потом не раскаиваться в непредусмотрительности… Герда не выполнила миссии, возложенной на нее Бастет, и, возможно, элементарно хочет отомстить.
Интересно, как это будет выглядеть. Она убьет меня? Смешно. Это было бы слишком просто, и Герда не так глупа, чтобы перед этим так наивно светиться в моей квартире.
Значит, меня ожидает более оригинальный ход противника.
Вернулась Машка, возбужденная разговором. Мне ужасно не хотелось впутывать дорогого мне человека в эту темную историю:
– Маш, возвращайся пока жить к себе. С котами я как-нибудь справлюсь сама.
– Еще чего! – уперлась та. – Я тебя не оставлю…
– Не зли меня, а то в нос вцеплюсь! – предупредила я, стараясь, чтобы моя фраза выглядела шуткой. – Ты же знаешь, КАКАЯ я теперь… Если мне будет нужна твоя помощь, не сомневайся – я позвоню. Чесслово… А вот и горячее!
Домой мы вернулись заполночь. Мне с трудом удалось уговорить подругу покинуть мою персону и квартиру. Пришлось поклясться звонить ей каждый день и докладывать боевую обстановку.
Однако я покривила душой – каждый день звонить я не собиралась. Машка оставила мне несколько полезных телефонов, пообещав, что мне непременно помогут, стоит лишь назвать ее имя. Мы долго игриво препирались у двери, пока, наконец, за Машкой не поднялся приятный мужчина лет сорока и силой не уволок пьяную блондинку в неизвестном направлении. Выпроводив родную, но назойливую опеку, я блаженно распласталась на любимом диване, стараясь ни о чем не думать.
Коты о чем-то тихо беседовали у меня в ногах – я не прислушивалась. Наверное, они тоже обсуждали ситуацию; морды их были недовольными и встревоженными, они беспрестанно облизывались. Наконец, снотворное, вступив во внеземной контакт с вином, подействовало, и я провалилась в ночь без снов.
Наутро я села за компьютер и еще раз внимательно прочитала письмо Герды. Надо было отвечать. Но что? Необходимо что-то придумать, какой-нибудь хитрый ход, чтобы и рыбку съесть, и костями не подавиться… Опять назначить встречу в нашем гриль-баре? Это был бы тот еще прикол, если б не столь подозрительная ситуация. Может, забить стрелку, а самой не приходить, подослав вместо себя какого-нибудь частного шпика? Пусть проследит за ней и выяснит, где она живет и чем занимается в Москве. Вот и телефончик есть… Некий Дрон, без отчества и фамилии. Похоже, именно так и придется сделать, но сначала прощупаем эту даму…
И я написала записку следующего содержания: "Герда, я сейчас нахожусь в Детройте и приеду в Россию весьма нескоро. Что Вы хотите мне сообщить?" Два часа после я слонялась по квартире, играла в шарики, разговаривала с котами и предавалась пожиранию котлет киевских, которые в массе обнаружила в морозилке. Наконец пришел ответ. С недобро колотящимся сердцем я раскрыла письмо и… Тут же залилась краской: