Калей взял палочку и прямо на земле быстро набросал карту.
— Вот Мглистый, который здесь делает дугу и изгибается к Западу. Предположительно в месте этого изгиба и находится Мория. Мы… ну, скажем, здесь. Вот, к западу от нас — Южный тракт, тут осталось Пригорье. И если, например, Мория тут, — Калей очертил овал. — То ничего не мешает Эфе быть… ну вот тут, например.
Он ткнул палочкой в свою схему. Все уставились на нее.
— Все может быть, — согласился Стальф. — Но вот только… гораздо логичнее было бы, если бы страна вся располагалась внутри этой дуги Мглистого, — он забрал палочку у Калея и очертил уже свой круг. — Тут ее с двух сторон защищают естественные границы, и к тому же если она так выдается на запад — она оказывается совсем недалеко от Южного тракта. А там места обжитые, причем издавна. В то время, как если она здесь — то находится в стороне от всех торных дорог и к ним столетиями мог никто не забредать.
— А если так, — задумчиво сказал Пирон, — то Эфа должна располагаться на этом плато.
— Но дорога-то южнее уходит!
— Ну да, южнее. Но никто не мешает ей через день или два снова свернуть к востоку.
Пирон растер сапогом рисунок и встал.
— Сейчас объявляю привал, — сказал он. — Сегодня никуда не идем. Вперед по дороге и в сторону плато выйдут группы, осмотреться. Картограф может пойти с любой. Назад… — он посмотрел на вынырнувшего откуда-то Гера. — Назад тоже пошлем людей, надо будет посмотреть, не идет ли кто за нами. Остальным — отдыхать.
— Ну что, куда пойдем? — спросил Раин у Калея, когда все разошлись.
— С теми, кто пойдет прямо к плато, — сразу ответил Калей. — Я так думаю, что дальше пойдем по дороге, так что тамошние места я еще успею зарисовать.
— Тогда давай быстрее, тройки уже собираются.
Этим маршрутом пошли Мирт, Павол и Гесиор, все они вооружились. Калей и Раин присоединились к ним, возражений это не вызвало. Раин боялся, что Стальф снимет его с похода для занятий, но старик, видимо, решил сделать перерыв или позаниматься сам.
Перед выходом их проинструктировал Пирон.
— Идти разрозненной группой. Отмечаете места, пригодные для засад. В случае опасности — залегаете, действуете по обстоятельствам. Защищаете картографа и то, что он рисует. Вопросы?
— Как далеко идти? — Павол.
— Рассчитывайте, что придете к вечеру-ночи. Как солнце склоняться начнет — поворачивайте обратно.
Больше вопросов не было.
В течение двух часов не было ничего примечательного. Та же равнина, те же изредка торчащие валуны, ну и деревья — по одному, видимые издалека. Мест для засады не было никаких. Никто их не тревожил — только орел в небе кружил. Пару раз видели кроликов, да вроде бы на грани видимости промелькнуло что-то — Мирт сказал, что олени. Не верить ему причин не было.
Часа через два набрели на еще одно скопище валунов.
— Натуральные развалины дворца, — сказал Раин, забираясь на один из них, высотой выше роста человека.
— Так и назовем, — откликнулся Калей и через несколько секунд оказался на соседнем. — Интересно, откуда эти камешки высыпались.
Место оказалось примечательным — это признал и Павол, залезший следом за ними. Камни вразнобой, где гуще, где реже валялись на пространстве, окаймленном деревьями. На дальнем от них конце этого поля деревья сбивались в рощу, и, как казалось, за ними земля начинала подниматься.
— Конец равнине? — предположил Калей.
— Подождем, что Мирт скажет.
Разведчик отсутствовал полчаса — все это время Павол рыскал меж камней, а Калей наносил их расположение на свои свитки.
— Ну что там, — нетерпеливо спросил он у вернувшегося разведчика.
— Овраги, — коротко ответил Мирт.
— Чего?
Тот не ответил — развернулся и пошел себе меж камней.
— Вот ведь черт немногословный, — буркнул Калей. — Ладно, сейчас глянем, что там такое.
Глава 23. Когда обилие информации вызывает глубокий сон
Посмотреть очень даже было на что. Роща росла на склоне невысокого холма — даже не холма, а вала. Забравшись на его гребень Калей замер, пораженный.
Казалось, что землю перед ними изрезали огромным ножом. Прямо у их ног начинались неглубокие промоины, которые, спускаясь, расширялись и углублялись. Меж ними как острова высились останцы, казалось, что их держат только корни деревьев. Кое-где овраги побеждали — там виднелись торчащие вверх сухие корни, похожие на тянущиеся из земли костистые руки. В остальных местах деревья сдерживали натиск земли.
— Понятно теперь, почему дорога отворачивает, — сказал Раин. — Что здесь такое было-то, интересно. Будто кто когтями землю драл.