Вдруг внутри него словно что-то треснуло — вихрь втянулся в неведомую дыру, он ощутил черную сосущую пустоту. Шарик просто погас, как лампочка, посох выпал из рук и Раин упал.
Слава богу, что упал на бок, а не на спину — тело абсолютно не слушалось его, он даже руку выбросить не успел, просто рухнул. Дыхание пресеклось, потом вернулось — какое-то перекошенное, словно дышать могла лишь одна половина рта. Через минуту страшно закололо руки и ноги, к ним медленно возвращалась чувствительность и возможность двигаться. Раин перекатился на спину, выдохнул — наконец-то полностью. В груди закололо, но, к счастью, он быстро приходил в себя.
Минут через десять он смог сесть. Посидел, дождался, когда в руки и ноги вернулась сила. Встал, покачнулся — на секунду закружилась голова, но быстро прошла.
Страшно хотелось пить — он, подняв посох, вышел на стоянку. На его упражнения никто не обратил внимания. Калей продолжал дрыхнуть. Раин напился из его фляги, потом отыскал свою, наполнил ее и снова ушел на полянку.
Нормальное состояние его вроде бы полностью восстановилось, и он решил попробовать снова. Понимал, что это опасно, но хотелось снова ощутить то невероятно приятное чувство полного контроля над заполнившим его тело вихрем. Пару раз глубоко вздохнув, он начал вращать.
Получилось почти сразу — энергия поднялась откуда-то снизу и полностью заполнила его, и она снова была послушна. Шарик на этот раз он вызывать не стал — сосредоточился на течении энергии. Внезапно, с пугающей ясностью он понял, что она действительно идет откуда-то снизу, потом потоком устремляется куда-то в центр его тела, а там закручивается — причем закручиванием можно управлять с помощью посоха. И главное — из этого центрального вихря можно было вытянуть вихри поменьше и направить в руку — той сразу стало тепло, в плечи — те развернулись как крылья, вниз… и через секунду Раин понял, что парит на высоте двух метров над землей.
Внезапность полета ошеломила его — снова внутри него словно что-то треснуло и вихрь исчез, словно его всосало в какую-то бездонную дыру. А Раин свалился вниз — и на его счастье свалился в густые и упругие кусты. И хотя он все же приложился лбом и плечом, но ни рук, ни ног не сломал.
Приходил в себя он уже дольше — лишь минут через десять он смог трясущимися руками отомкнуть крышку своей фляги и сделать глоток вкуснейшей воды. Внутри все ходило ходуном — он попробовал встать, но тут же снова упал. Таким его и застал Стальф.
— Кажется, вы немного перестарались, — с упреком сказал он. — Я бы не рекомендовал вам заниматься одному. Это слишком опасно.
— Я… кажется, у меня получается, — путано и сбивчиво сказал Раин. — Я чувствую это внутри… и могу управлять. У меня получился маленький шарик…
— О… и что дальше?
— Но он не рос! То есть я не терял над ним контроль — мог делать его больше и меньше, заставлял его лететь вверх или вниз! А потом…
— Потом?
— Словно все оборвалось и я упал. И все ушло.
Раин кое-как выполз из кустов. Ноги и руки тряслись. Стальф поднял валяющийся в траве посох.
— Вам нужно побольше внимания обращать на правильное дыхание, — заметил он. — Но ваши успехи впечатляют. Вы не пробовали вызвать небесную энергию?
— Нет…
Стальф кивнул и, крепко взяв Раина за плечо, помог ему выбраться к стоянке.
— Вам нужен отдых и дополнительная порция завтрака, — сказал он. — Сегодня вечером нам стоит поупражняться вместе.
Он выпрямился и ушел, опираясь на посох. Раин проводил его глазами — внутри него что-то очень хотело снова взять посох и ощутить вихрь в груди.
— Какие новости? — спросил его Калей.
— Да так, — неопределенно ответил Раин. — Левитировал понемножку.
— Чего?!
— Ага. Вдруг получилось. Правда недолго и свалился почти сразу, — самокритично сказал Раин.
— Ну, дела, — покрутил головой картограф. — Эдак ты скоро тут самым крутым магом станешь!
Пожав плечами, Раин занялся кашей. Голод он наработал магией зверский.
— А вот интересно, — сказал Калей через пару минут, — что они обо всех нас думают. Ну, на самом деле…
Раин поразмыслил.
— Мне кажется, что ничего особенного они про нас не думают. Не такие это люди, чтобы проводить время в бесплодных размышлениях. Решили, скорее всего, для себя, что мы люди странные, что надо с нами ухо держать востро, глаз не спускать. Ну и все на этом.
— Все… — повторил Калей. — Все, да не все. Нам-то что делать?