Кое-как поднялся на ноги. В голову будто залили расплавленный чугун. Она сделалась пустой, но тяжелой. Мучала тошнота. Перед помутневшим взором комната раскачивалась словно маятник.
Острожными шажками мужчина приблизился к столу. Вид лежащего на нем револьвера, того самого, уже не удивил. Обреченно вздохнул и, приняв неизбежное, взял в ладонь оружие.
Едва рука коснулась металла, как боль, терзавшая сознание, исчезла, будто ее и не было вовсе. Разум прояснился, взгляд вновь стал ясным и четким.
– Шоу должно продолжаться, верно? – прозвучал риторический вопрос Марка.
И уже ставшими привычными движениями зарядил оружие; остальные боеприпасы разложил по карманам.
Перехватив поудобнее правой рукой револьвер, мужчина осмотрел ходы. Неведомая сила тянула к третьему слева, если считать от стола.
– Понеслась… – мрачно произнес Марк и сделал первый шаг…
***
Ночь выдалась такой жаркой по своей напряженности, что не шла в никакое сравнение с предыдущими.
Его даже передернуло от мысли, что опять предстоит встретиться с хозяевами подземелья, по своей мерзости превосходящих всех, кого он видел ранее.
В свое время Марк частенько посмеивался над теми чудаками, кто готовился выживать при наступлении зомби-апокалипсиса. А теперь сам оказался на их месте. Ибо ожившие мертвецы – его новая реальность. Сразу стало не до смеха…
К мрачной атмосфере бесконечных коридоров, к ее отвратительному зловонию, добавился новый тошнотворный запах. Запах гниющей человеческой плоти.
Какие только мертвецы не встречались на пути. Одни выглядели точь-в-точь как живые люди, но пустой взгляд помутневших глаз выдавал в них нежить. Другие более всего походили на знаменитого Франкенштейна из романа Мэри Шелли, будучи собранными из разных частей нескольких человеческих тел. Третьи представляли собой обычные трупы на разных стадиях разложения. Но все они одинаково доводили Марка до панического ужаса. Ему теперь даже пауки казались безобидными зверюшками, а химера – милым домашним питомцем.
В некотором роде мужчине повезло. Ожившие мертвецы не были бессмертными. Стоило повредить мозг, и ходячие трупы, как и их киношные собратья, обретали долгожданный покой.
Отдельные моменты похождений напоминали сюжеты игр про зомби. Только в отличие от игр смерть в подземелье настоящая, потому что новая реальность не прощала ошибок…
Вот и сейчас очередной просчет чуть не лишил Марка жизни. Напавший мертвец больно ударил по ребрам, выбив из легких воздух, и едва не сломал кости. Прошла пара секунд, прежде чем удалось сделать новый вздох. И тогда, захлебываясь собственным криком, мужчина контратаковал. Патроны к тому времени закончились. Пришлось изо всех сил бить рукояткой револьвера по голове зомби, пока его череп не треснул, как скорлупа кокосового ореха, забрызгав все вокруг сгнившими мозгами с тошнотворным запахом.
Марка вырвало. Да и потом он еще долго отплевывался.
Поединок отнял последние силы. И только он присел отдохнуть и прикрыл глаза, как потерял сознание…
***
Очнулся уже на полу в своем офисе. В носу все еще ощущалась невыносимая вонь разложившейся тухлятины, отчего Марка вырвало снова. Напоминанием о пропущенном ударе послужила адская боль в теле и подобие шрама на груди.
– Да когда же это прекратится? – устало произнес Марк.
Но вместо ответа – лишь звенящая тишина, царившая вокруг, которая казалась громче обычной…
***
Марк лишился нормального отдыха. Рабочий день основательно выматывал, но расслабиться и поспать мужчина себе не позволял. Он знал, стоит закрыть глаза – его унесет в мир ночных кошмаров, и он вновь очнется в мрачном подземелье. А возвращаться туда не хотелось.
Приходилось постоянно бодрствовать. Но из-за отсутствия полноценного отдыха у Марка начались проблемы со здоровьем. На четвертые сутки дала о себе знать хроническая усталость и другие неприятные симптомы длительного лишения сна. Мужчину мучила постоянная зевота, с которой он безрезультатно боролся. Тупая головная боль мешала сосредоточиться, отчего даже решение привычных повседневных производственных и организаторских задач отнимало больше сил и времени, заставляя напрягать мозги и концентрировать внимание, что раздражало. Появилась злость, которая то и дело пыталась вырваться наружу.