Пять выстрелов попали в цель. Потеряв второй глаз и получив болезненные раны на морде, из которых обильно сочилась зловонная кровь, уродливая многоножка, отчаянно вереща и клацая хелицерами, поспешила отступить вглубь коридора.
«Неужели все?» – робко подумал мужчина, когда наступила тишина.
Между тем его трясло как в лихорадке. Руки, ноги не слушались. Марк даже обеспокоился своим беспомощным состоянием.
«Вздумай кто напасть сейчас, шансов уцелеть не будет…» – подумал мужчина и, осознавая, что вряд ли пережитая опасность единственная и последняя, начал спешно заряжать револьвер.
Получалось с трудом. Патроны постоянно выпадали из дрожащих пальцев. Не всегда получалось с первой попытки извлечь стреляную гильзу, а вместо нее в камору поместить патрон.
Прошло немало времени, прежде чем удалось завершить перезарядку оружия.
– Пора выбираться отсюда, – произнес мужчина, вставая на ноги. – Назад хода нет. В боковой тоннель я не сунусь. Остается... – Мужчина вздохнул. – Остается идти дальше…
На этот раз Марк ступал осторожно, следя, куда ставит ноги. Периодически останавливался, прислушивался и, только убедившись, что нет угрозы, шел вперед. Иногда от главного коридора вели боковые проходы. Но человек предпочитал никуда не сворачивать.
Постепенно густые сети паутины редели, пока не исчезли совсем. Зато в воздухе появился неприятный запах протухших яиц. Последние метры тоннеля давались труднее всего; пришлось идти в кромешной темноте. Вернее, Марк осторожно пробирался наощупь. Для каждого нового шага Марк использовал левую ногу. Почему-то решил, что она менее значима, чем правая. Хотя лишившись любой конечности, он истечет кровью в любом случае. Но об этом мужчина старался не думать.
Его трясло от вновь нахлынувшего адреналина. Нервы походили на натянутые струны; еще чуть-чуть и лопнут. Каждый новый шаг давался с трудом. Приходилось заставлять себя ступать в черную пустоту, надеясь, что под ногой окажется твердая поверхность, а не очередная ловушка. Постоянно мерещились клыкастые пасти чудовищ, готовящихся напасть из засады.
«Господи, ну зачем я вообще полез именно сюда?!» – мысленно простонал он, боясь голосом спугнуть тьму.
Темнота… Она, словно живая, смотрела на него пустыми бездонными глазищами. Изучала. Оценивала. Решала, стоит ли пропустить несчастного или растерзать.
Волоски на коже топорщились как наэлектризованные, а на теле проступил пот. Находясь один во мраке, Марк ощутил, как от дикого ужаса вновь подгибаются колени и трясутся поджилки. Страх, словно осьминог, цепкими щупальцами охватывал его всего: и тело, и душу, и разум.
Желание развернуться и пойти туда, откуда пришел, появилось само собой. Но путь назад выглядел куда страшнее. Ничего не оставалось, как стиснуть зубы до скрежета эмали и медленно-медленно, шаг за шагом, продвигаться дальше. Вперед.
Когда глаза разглядели светлое пятно в конце туннеля, беспредельная радость охватила мужчину. Он восторгался как ребенок, обнаруживший под елкой рождественский подарок.
«Фу-у-у… Наконец-то, хоть какой-то ориентир», – невольно улыбнулся Марк и, сохраняя дурацкую улыбку на лице, поспешил прочь из объятий темноты.
Однако радость продлилась недолго. Мужчина почти уже вышел на свет, как под ногами что-то тихонько хрустнуло, заставив резко остановиться и замереть.
Едва успев успокоиться, сердце вновь ускорило темп. Марк сделал осторожный шаг, стараясь встать ближе к выходу тоннеля. Под ногами продолжало что-то хрустеть, как будто жернова медленно перемалывали ореховую скорлупу. От режущего уши звука становилось не по себе.
Последний шаг, и тьма осталась за спиной, а перед Марком возник просторный зал. Голые каменные стены поднимались метров на пять-шесть. Вместо потолка большой купол. В его центре имелась дыра, через которую проникал свет.
Белые, отполированные до блеска, кости и черепа устилали пол. На освещенном пятачке возле растерзанного трупа копошилось не менее десятка серых мохнатых существ. Каждое размером с крупную собаку. В звенящей тишине особенно громко звучало их омерзительное чавканье.
От увиденного зрелища в центре помещения мужчина побледнел. Застывшая улыбка медленно исчезла с его испуганного лица.