Говоривший замолчал. Лёша и Андрей сидели тихо,переваривая услышанное, потом Лёшка встрепенулся, достал барсетку, вытянул из неё пачку долларов и протянул менту:
- Спасибо тебе Николаич, ты очень выручил нас.
- Держись Ларин! Конечно, надежды что всё обойдется, почти нет, ну а вдруг? – сказал мент, засовывая деньги во внутренний карман пиджака. – Удачи вам ребята, обращайтесь, если что надо. Пока! – Он вышел из машин и скрылся в подворотне.
- Да-а-а-а, похоже на приговор, - протянул Андрей.
Алексей завел машину и тихонечко тронулся с места:
- Подожди отпевать себя. Ещё до конца ничего не понятно, будем ждать следующих шагов. А в случае чего, мы же умеем бороться, вспомни Чечню.
Глядя за окно на мелькающие огни города, Андрей медленно произнес:
- Слышишь, Леха, забрал бы ты сестру и увез на какое-то время в свою деревню. А я сам разберусь во всем. Ириша мне только руки вяжет, а ты здесь вообще не при делах, чего подставляться будешь. Им нужен только я.
Лёшка ударил по тормозам и резко повернулся к Андрею:
- Я понимаю, что ты сейчас малехо не в себе и говоришь не подумав. Но как я тебя могу бросить? Ты же мой кровник! Вспомни Чечню. Я знаю, ты никогда не хотел говорить об этом, но только благодаря тебе, я сижу тут живой. Понимаешь, живой! - голос Лешки сорвался на крик. – Я должен был подохнуть еще 8 лет назад. Ты, тогда, сам раненный, тянул меня, почти мертвого, под обстрелом. Почему ты меня не бросил? Тебе бы и слова никто не сказал, не видел никто. Медалей, тоже, за это не дают. И в госпитале кровь свою, ты, мне дал. А я, теперь, оставлю тебя одного на съедение этим волкам? Я что – сука последняя? Да я за тебя на куски порву любого, - и он стукнул по рулю кулаком.
Андрей наклонил голову и уткнулся лбом в плечо Алексея:
- Прости, брат! Я действительно не в себе. Голова идет кругом, не пойму ничего. Объясни мне, почему это случилось именно со мной? Разве я крутой? Всё у меня средненькое: денег серьёзных нет, производство маленькое, никому не мешающее, жена у меня - училка обыкновенная, не супер-модель, бабки зашибающая своим фейсом и телом. Единственное отличие, что люблю я её до дрожи в коленках, боготворю. Я, действительно, готов целовать песок, по которому она ходила. Но не могут же, из-за этого меня так топить? Кому это нужно? Ведомству тому страшному, что Николаич намекал? Оно разве любовью своих граждан занимается? Так это просто смех.
Лёшка приобнял Андрея за плечи и похлопал по спине:
- Ничего, Андрюха, прорвемся. Мы с тобой в Чечне выжили, а в родной доме нам и стены помогут. Но, Ирину, ты прав, надо отправить к родным. Пусть отдохнет заодно. А сейчас, давай по домам, Ира волнуется, небось, ждет тебя.
Подъехав к подъезду, ребята договорились о том, как завтра будут созваниваться и встречаться.
- Целуй за меня Иришку. Пока! – Леха помахал ладонью.
- Целовать – это с превеликим удовольствием. Пока, - улыбнулся Андрей и зашел в подъезд.
Рано утром Андрея разбудил рёв автомобильной сигнализации. Подскочив к окну, он увидел, как возле его машины крутиться какой-то невзрачный мужичонка, и что-то делает с колёсами.
- Гад! Ты что там делаешь? – заорал Андрей в форточку, и быстро натянув на себя спортивный костюм, выскочил из квартиры. Но пока он спустился по лестнице и добежал до машины, мужика и след простыл. Андрей обошел вокруг своей «ВMW», постучал ногой по колесам: «Так и есть, колёса проколоты! Вот сволочь! Но все остальное, вроде, цело». Ещё раз, внимательно осмотрев машину, он вернулся домой. Ирина, закутавшись в халат, поджидала его в квартире:
- Андрюшенька, что там случилось?
- Да ничего страшного, Ириш, просто кто-то решил развлечься и колеса проколол. Иди ещё спи, я сам разберусь.
Ира продолжала стоять, глядя на Андрея испуганными глазами и теребя в волнении воротник халата: