Посмотрел в хвост газели. Задней двери створки на замок закрыты. Цепь. Но… замок?..
Хмурясь, обшарил изодранное тело, заляпываясь в крови весь. Пока ещё тёплое.
«Он, может, так подохнет скорее, но там осталось ещё около десяти человек. Живых. И машина может загореться – тогда все сгорят, задохнутся или порежутся, бросившись через полупробитое окно»
И ещё его дома ждали две морды, похожих на этих, счастливых, вытянувшихся над спинками, высматривающих через окно дракона.
- Ой, это кровь? – вдруг понял пятилетка. – Столько крови!
- Это кетчуп! – среагировал Алекс мгновенно. – Дракон заныкал две бочки с кетчупом, чтобы вас смазать и съесть с супом. Поэтому вы должны выбираться очень-очень тихо и осторожно. Вот там, не здесь.
Ключ нашёлся нес разу, под параллоном с прорезями для мелочи. Вздохнув, Алекс зажал окровавленный ключ в зубах и полез освобождать проход. Всё равно эти взрослые, бабки эти жирные особенно, подозрительно затихшие, в мелкое окно пассажирское не пролезут.
Ключ выскальзывал, не двигался в руке скользкой, рука жутко болела, словно тут же её и грыз дракон. Левая не слушалась, ключ выпал…
- Дай я попробую, дядя лыцарь! – возникла около морда пятилетки.
Замок сняли. Двери задние открыли наружу с трудом – там какой-то мужчина среднего возраста, полный, опомнился. Подлез к Алексу и выходу, едва протиснувшись между сидений и чьей-то сумки – хозяйка мёртвой хваткой сцепила пальцы на ручке, чтобы сберечь своё добро.
«Странно, конечно, что кто-то о сохранении консерв думает перед смертью, но зато так на голову не упало никому, так могло быть меньше смертей от голов прошибленных»
Выгрузили в «драконий лес» бодрого пятилетку. Выудили остальных детей. К счастью, так заинтригованных игрою в дракона или в пещеру возле конфет заныканных, что не поднимавших паники и не осложнявших положение и спасение взрослых пассажиров. Мам, засморкавшихся и забубнивших чего-то. Двух парней. Старух.
- Но водитель… - всполошилась старая, полная женщина.
- Водителя пусть вытаскивает скорая. Я боюсь изранить его ещё больше.
- А вдруг машина загорится? – наконец-то заметил толстяк. – Тогда там нечего уже будет спасать.
Алекс не сказал о руке ничего. Первым полез обратно, ощупывать тёплое ещё тело осторожно, выуживая осколки стекла, до извлечения которых другой спасатель мог не додуматься. Весь перемазался в крови чужой.
«Спасибо хоть, сзади не голосят о сумке с консервами. Пусть останется место напарнику для подвига!»
И руку его заметили только когда они выволокли по сиденьям тело изрезанное то. Но вроде новых осколков, застрявших в водителе, не обнаружилось, когда его уложили на снег возле фонаря? Женщины, разумеется, запричитали, заохали, заплакали. А матери потянулись глаза прикрыть детей.
- Дядю в кетчупе не лапать! – гаркнул парень находчивый на сжавшихся детей. – Он притворяется спящим, чтобы потом воткнуть кинжал дракону в пузо! Он в засаде тут лежит! Он – наше спасение!
И мелкотня не стала разводить паранойю, к счастью. Хотя пятилетка спросил:
- А зачем дядя лыцарь искупался в кетчупе?
- А чтобы сразу было его не заметно! Чтобы наверняка дракона ему победить! Ну, лежит и лежит тут кетчуп! Подумаешь! Может, сам дракон его пролил перед вылетом и забыл?
Слишком много народу в крови – измазались, когда проползали мимо Алекса и он давал им, зубы стиснув, руку – и детей, орущих про злого дракона, привлекли пару машин. Кто-то остановился. Зазвонил мобильник у очкарика, замазанного кровью.
Снял, зубы стиснув, левой рукой.
- Где тебя носит?! – орал Кирилыч. – Уволю! Знал же, что сопляка не хрен было брать на работу! Опаздун проклятый, …! … за …, …, твою мать!
- Люди, я пошёл! – развернулся Алекс, спешно вспоминая дорогу.
- А скорая? – возмутился толстяк.
- Да я уже вызвал! Сразу! Не слышали, что ли? А, мне направо. Минут ещё семь?.. Сейчас буду, Кирилл Фёдорович!