Выйдя из своих мыслей и открыв глаза, я поёжилась от сковавшего меня ледяного холода, до этого на адреналине, я совсем не чувствовала этого. Встав я быстро пошла прочь с набережной, обхватив себя руками, мне нужно найти как позвонить. Я помнила номер Афины и Германа наизусть, как-то в детстве мама сказала мне ради моей безопасности выучить номера близких мне людей, если вдруг я потеряю телефон в школе, поэтому я так и сделала. Кто бы мог подумать, что телефон мне придётся потерять совершенно не в школе, а в логове врагов.
Я шла вдоль дороги, пытаясь найти хоть какое-то работающее в это время заведение, но рядом были только жилые дома. Продолжая идти, снова провалилась в мысли, пытаясь придумать, как выйти из сложившейся ситуации и безжизненным взглядом смотрела себе под ноги.
Пока мы были в клубе на улице прошёл осенний дождь, запах которого до сих пор ощущался в воздухе. Кругом была мокрая дорога, пожелтевшие листья и разлившиеся кругом лужи, в одной из которых я случайно столкнулась со своим новым отражением. Это заставило выйти из мыслей, в отражении на меня смотрела светловолосая растрёпанная девушка, волосы которой хаотично лежали на плечах, а на лице виднелся провокационный, тёмный макияж, который от слёз частично размазался по лицу. Мне пришлось присесть на колени, чтобы получше вглядеться в своё отражение. Самое страшное, что без маски и парика, меня легко можно было узнать. На меня смотрела Анна Джонс, которая сейчас выглядела не как дочь богатого и очень религиозного бизнесмена, а больше походила на проститутку, которая этой ночью старалась заработать денег. Вот к чему привела моя безответственность, жажда свободы и запретного. Увидев бы в таком виде меня отец, он был бы в ярости. Мне страшно…мне так страшно, ведь если он обо всём узнает, он убьёт меня и Германа. Убьёт за этот позор нашей семьи, за предательство, за измену нашему роду. В своих глазах я не увидела ничего, кроме боли, страха и отчаяния. Мой взгляд упал на яркую вывеску позади себя, которая неоновыми лучами отражалась в лужи. Я резко обернулась, большими буквами над главным входом в задание виднелась надпись «Хостел. 24 часа». Я выдохнула, сейчас зайду и попрошу позвонить у сотрудников хостела, скажу, что меня ограбили или придумаю что-нибудь, но мне нужно обязательно связаться с братом. Быстро направилась и зашла в этот сомнительный и скромный отель. Самое главное, чтобы меня не в коем случае не узнали.
На ресепшене стояла немолодая женщина за тридцать и смотрела какое-то ток-шоу из маленького, повешенного на стену, телевизора. Запреметив меня, она быстро встала, оглядела взглядом с ног до головы и наигранно улыбнулась.
-Здравствуйте. Добро пожаловать в хостел, чем вам помочь?
Я помедлила, пытаясь понять, узнала она во мне Анну Джонс или нет, но потом быстро собралась, и проговорила:
-Здравствуйте. Могу ли я позвонить с вашего телефона? Буду очень благодарна, я возвращалась от подруги и забыла сумку в такси, там ключи от дома и телефон, мне нужно срочно связаться с кем-нибудь из близких,- выдала я придуманную ситуацию, не стала говорить про вора, была вероятность, что женщина могла вызвать полицию.
Она выслушала меня, немного помолчала, будто размышляя и прокручивая в голове, не выгляжу ли я странно, но потом согласилась, покачала головой и протянула мне рабочий стационарный телефон.
Я благодарна улыбнулась и дрожащими от холода и страха руками, взяла трубку и принялась судорожно набирать номер брата. Приложив телефонную трубку к уху, я услышала протяжные гудки. На меня снова обрушилось удушающее волнение, к горлу подступил ком. Господи, пусть Герман возьмёт этот несчастный телефон. Почти отчаявшись, я услышала на другом конце провода грубый, напуганный голос брата:
-Алло? Слушаю Вас, это кто?
-Герман, это я, это Анна,-быстро проговорила, почти срывающимся от накативших слёз голосом.
-Анна? Откуда ты звонишь? Где ты? Ты жива? Ты в безопасности? Анна, мы тебя потеряли, ты не представляешь, как я переживал, обыскал весь этот чёртов клуб,- я чувствовала, как он выдохнул в трубку, услышав мой голос. Каждый вопрос он задавал быстро и с нескрываемым страхом.